Мертвый, как ты - Питер Джеймс

Парень-волонтер открыл дверь и жестом показал, куда им пройти.

Спайсер оказался в небольшом зале, в котором стояли стол и шесть стульев. Противоположная стена оказалась витражной. Он сел на стул; оба легавых устроились напротив.

— Даррен, мы с тобой, кажется, уже встречались? — спросил сержант Брэнсон.

Спайсер нахмурился:

— Да, может быть. Лицо у вас знакомое. Вот пытаюсь вспомнить, где мы встречались.

— Я допрашивал тебя года три назад, сразу после ареста — тебя взяли за кражу со взломом и непристойное нападение. Теперь припоминаешь?

— Да, теперь припоминаю.

Спайсер ухмыльнулся и обвел взглядом обоих легавых, но ни один из них не улыбнулся в ответ. У лохматого затрезвонил мобильник. Он посмотрел на дисплей, поднес трубку к уху, быстро сказал: «Я занят. Перезвоню» — и нажал отбой.

Брэнсон достал блокнот и некоторое время листал его.

— Тебя освободили из тюрьмы 28 декабря, верно?

— Да, совершенно верно.

— Нас интересует, где ты был и что делал после того дня.

Спайсер фыркнул:

— Видите ли, сержант, дневника я не веду. И личной секретарши у меня тоже нету.

— Ничего страшного. — Лохматый достал из кармана черную записную книжечку. — У меня все записано. Вот этот ежедневник — за прошлый год, а к Новому году я купил другой. С датами мы тебе поможем.

— Очень любезно с вашей стороны, — ответил Спайсер.

— Для того мы сюда и приехали, — сказал Ник Николл. — Хотим сделать тебе любезность.

— Начнем с Рождественского сочельника, — сказал Брэнсон. — Насколько я понимаю, в Открытой тюрьме Форда тебя держали на свободном режиме и ты по будням целыми днями был в городе, работал в отделе техобслуживания в отеле «Метрополь» вплоть до дня досрочного освобождения. Так?

— Да.

— Когда ты в последний раз был в «Метрополе»?

Спайсер ненадолго задумался, а потом ответил:

— В канун Рождества.

— А 31 декабря? — не отставал Брэнсон. — Где ты был накануне Нового года?

Спайсер почесал нос и снова фыркнул.

— Меня пригласили встретить Новый год в Сандринхем, резиденцию королевской семьи, а я подумал: на фиг, нечего тратить время на всяких там расфуфыренных франтов…

— Прекрати, — сухо оборвал его Брэнсон. — Не забывай, что тебя освободили условно. Мы с тобой можем побеседовать хорошо или плохо. Хорошо — это здесь и сейчас. А можем снова арестовать и разговаривать совсем по-другому. Нам-то все равно.

— Нет, уж лучше здесь, — торопливо ответил Спайсер, снова шмыгнув носом.

— Простудился? — осведомился Ник Николл.

Спайсер покачал головой.

Полицейские многозначительно переглянулись.

— Ну ладно, — сказал Брэнсон. — Итак, где ты был в канун Нового года?

Спайсер положил руки на стол и уставился на свои пальцы. Все ногти были обкусаны до мяса — и кожа вокруг них тоже.

— Пил в «Невилле».

— В пабе «Невилл»? — уточнил Ник Николл. — Возле стадиона, где проходят собачьи бега?

— Ну да, у собачек.

— Может кто-нибудь подтвердить, что ты там был? — спросил Брэнсон.

— Я был там с несколькими… ну, вы понимаете… знакомыми. Да. Могу дать вам их имена.

Ник Николл повернулся к коллеге:

— Если там есть камера видеонаблюдения, можно проверить по записи. Кажется, камера у них была — я по прошлому делу помню.

Брэнсон что-то черкнул в блокноте.

— Если только они не стерли запись; как правило, записи сохраняют только в течение недели. — Он перевел взгляд на Спайсера: — В какое время ты вышел из паба?

Спайсер пожал плечами:

— Не помню. Пьяный был. В час или в полвторого, наверное.

— Где ты тогда жил? — спросил Ник Николл.

— В ночлежке в Кемптауне.

— Кто-нибудь видел, как ты вернулся домой?

— В ночлежке-то? Нет! Тамошние не способны ничего запомнить.

— Как ты попал домой? — спросил Брэнсон.

— Позвонил личному шоферу, и он подогнал мне «роллс-ройс». Как же еще?

Вид у Спайсера был такой невинный, что Гленн с трудом удержался от улыбки.

— Значит, шофер может за тебя поручиться?

Спайсер покачал головой:

— Пешком дошел, вот как. На своих двоих.

Брэнсон пролистал в блокноте несколько страничек назад.

— Переходим к прошлой неделе. Где ты был 8 января, в четверг, с шести вечера до полуночи?

Спайсер ответил быстро, как будто заранее подготовился:

— На собачьих бегах! Пробыл там где-то до половины восьмого, а потом вернулся сюда.

— На стадионе для собачьих бегов? Значит, ты завсегдатай в тамошнем пабе, в «Невилле»?

— Ну да, пабов там хватает.

Брэнсон тут же сообразил: стадион собачьих бегов менее чем в пятнадцати минутах ходьбы от дома Пирсов.

— Чем докажешь, что ты там был? Может, сохранил корешки от квитанций? Ты там один был или с кем-то?

— Подцепил одну птичку… — Спайсер замялся.

— Как ее звали? — спросил Брэнсон.

— В том-то и беда. Она замужем. А муж не ночевал дома. Знаете, она не обрадуется, если вы явитесь к ней и начнете допрашивать.

— Какие мы благородные, а, Даррен? Совесть проснулась? — сказал Брэнсон, а про себя подумал: странное совпадение. Мужа Рокси Пирс тоже в ту ночь не оказалось дома.

— Докажи, что в то время ты был на собачьих бегах.

Спайсер смерил легавых тоскливым взглядом. Ужасно хотелось курить.

— А в чем дело-то? Вы уж объясните, что стряслось.

— В городе орудует серийный насильник. Мы опрашиваем возможных подозреваемых.

— Значит, вы меня подозреваете?

Брэнсон покачал головой:

— Нет, но ты, благодаря своим подвигам, входишь в круг наших интересов.

Он не сказал Спайсеру, что проверил архивы и установил: в конце 1997 года его тоже освободили из тюрьмы за несколько дней до того, как Туфельщик совершил свое первое (а может, и не первое) нападение.

— Вернемся ко вчерашнему дню. Где ты был с пяти до девяти вечера?

Спайсер чувствовал, что лицо у него горит. Его загнали в угол. Ему совсем не нравились вопросы, которыми осыпали его легавые. Ответить им он не мог, потому что был в парке за одним домом на Вудленд-Драйв, где живут местные миллионеры, и покупал кокс у одного из тамошних обитателей. Но стоит ему назвать адрес, и вряд ли он доживет до своего следующего дня рождения.