Всего лишь тень - Карин Жибель

Вызывает лифт, потому что не способен подняться на пару этажей. Ключ поворачивается в замке, его встречает гробовая тишина, ухмыляясь в лицо. И добивает его.

Какое-то мгновение он неподвижно стоит посередине гостиной. Как среди развалин. Потом тащится в ванную, стаскивает одежду и забирается в душевую кабину.

Он не спал, не ел, не мылся.

Живой мертвец.

Горячая вода не сможет смыть все, что он натворил. Его преступление.

Пацан пока жив. По-прежнему в коме.

Ему двадцать пять лет. У него осталась одна нога и, скорее всего, лишь несколько часов жизни.

Приговорен к смерти или к существованию овоща.

Гомес бьет кулаком по кафелю. Еще раз. Все сильнее и сильнее.

Потом начинает биться о стену головой.

Вода становится красной. У его ног и в мозгу образуются водовороты.

Но это приносит облегчение. Вымотаться, поранить себя, наказать – от этого легче.

Он предпочел бы бить Башкима, разнести ему череп, размозжить ноги. Но Башким далеко. Тогда пусть будет стена. Этот кафель выбирала Софи, и он напрасно старается его разбить.

Он опускается на пол кабинки, одуревший от боли, и смотрит, как течет его кровь.

Потом ложится на кровать покойной. Скорчившись голым на матрасе. Умирая от усталости, холода, стыда.

Просто умирая.

И засыпает через несколько минут, убаюканный ее запахом, которым все еще пропитана комната.

* * *

Наступает ночь, Хлоя выходит из агентства.

С Пардье они в течение дня больше не виделись. Он забился в свой кабинет, как будто боялся встретить в коридоре монстра.

Холодного монстра, победившего смерть.

«Мерседес» выезжает с подземного паркинга. Хлоя машинально смотрит в зеркало заднего вида. Но машин так много… В которой из них сидит он?

«Вальтер» рядом, на пассажирском сиденье. Ждет своего звездного часа.

Километры и километры по автостраде. Едет на малой скорости, тормозит. Опять трогается с места. Наконец показывается съезд. Скоро это мучение закончится.

Хлоя замечает, что она выбрала направление на Кретей. Направление к комиссариату.

Да, именно так и следует поступить. Вернуться туда и убедить их.

Последняя попытка. Чтобы доказать себе, что у нее нет другого выхода, кроме как таскать повсюду пистолет в своей дорогущей модельной сумочке.

Она паркует «мерседес», прячет оружие в бардачок.

Если они ее не выслушают, пусть сами потом отвечают. Если они ее не выслушают, то сделают из нее убийцу.

* * *

Александр открывает дверь комиссариата и замирает.

Это она. Та незнакомка, встреченная на берегу Марны.

Идет прямо на него, как и в первый раз.

Он заходит, она выходит. Они чуть задевают друг друга.

На ее лице такая тоска… А в глазах столько гнева.

Она удаляется, он смотрит вслед и не может оторвать взгляда.

Потом направляется к стойке, спрашивает дежурного:

– Женщина, которая только что вышла, кто она?

– Приходила подавать жалобу. Она была у лейтенанта Дюкена, майор.

– Спасибо.

Вместо того чтобы подняться к себе на этаж, Гомес сворачивает к маленьким кабинетам, где принимают жалобы. Дюкен занят, Гомес делает ему знак. Тот извиняется и выходит к Александру в коридор.

– Как Лаваль?

– Живой, борется, – кратко отвечает Александр.

У него едва поворачивается язык, чтобы выговорить это.

– Тем лучше. Чем могу помочь, майор?

– Женщина, которая только что вышла из твоего кабинета… высокая, с длинными каштановыми волосами. Зачем она приходила?

Лейтенант возводит глаза к небу.

– Какая-то сумасшедшая, чтоб ее…

– Объясни, – велит Гомес, хмуря брови.

Лейтенант вдруг белеет.

– Вы ее знаете? – спрашивает он с опаской.

– Не бери в голову. Говори.

– Она уже второй раз приходит. Говорит, какой-то тип следит за ней повсюду, заходит к ней, когда ее нет. Мол, наблюдает за ней, когда она у себя в кабинете… ну и все прочее в том же духе. Только нет ни писем, ни анонимных телефонных звонков. И никакого взлома. Ничего. На нее не нападали, не угрожали. Думаю, у нее паранойя.

Гомес слушает, не говоря ни слова.

– В тот раз она мне даже принесла мертвую замороженную птицу! Представляете? Птицу, которую нашла на коврике у двери… Утверждает, что этот загадочный преследователь подложил ее на порог! Говорит, что он наполнил ее холодильник, когда ее не было, что отключил электричество… Говорю вам, она сумасшедшая. Жаль, такая красотка!

– Она живет одна?

Дюкен кивает.

– Ты спросил, у кого еще есть ключи от ее дома?

– Конечно! У домработницы и ее парня. Но она категорически отрицает, что они могут быть к этому причастны.

– Ты принял жалобу? – спрашивает Гомес.

Лейтенант смотрит на него с удивлением:

– Какую жалобу? У меня ничего нет, чтобы принять жалобу! Один пшик, майор! Сделал запись в журнале учета, как и в тот раз.

– Дай мне ее координаты, – велит Александр.

– Зачем?

Одного взгляда майора хватает, чтобы вопросы иссякли. Лейтенант все исполняет, прежде чем вернуться к очередному жалобщику. Гомес сует листок в карман, поднимается к себе в кабинет и закрывается там. К счастью, он не пересекся ни с одним из членов своей группы.

Прикуривает сигарету, открывает окно и ищет номер в контактах на своем мобильнике. Старый друг, который работает в комиссариате Сарселя, в семнадцати километрах от Парижа. Тоже майор.

Он не задает Александру ритуального вопроса: Как Лаваль? Хотя он, естественно, в курсе. Но у него хватает такта не говорить об этом.

После обмена банальностями Гомес переходит к делу:

– Ты мне как-то рассказывал одну историю, про девицу, которая уж не знаю сколько раз приходила подавать жалобу…

– Уточни?

– Девица, которая каждые два-три дня являлась в комиссариат и жаловалась, что ее изводит какой-то тип. Что он заходит к ней, когда она спит, переставляет вещи в ее квартире…

– А, ну да, припоминаю! Но это же когда было! Как минимум… год назад, верно?

– Примерно, – подтверждает Гомес. – И что с ней стало, с твоей клиенткой?

– Представления не имею, старина! Она неделями компостировала нам яйца, а потом исчезла, и мы ее больше видели.