Серая слизь - Алексей Евдокимов

Из “апокалиптических” сект латвийский “Новый Ковчег” с его единственным известным общественности суицидентом точно не был самым кровавым. Но одним из самых странных – безусловно. Слишком плохо он, несмотря на параноидальную сущность учения, укладывался в жесткую, мало – при всей пестроте образности, терминологии и атрибутики – варьируемую от секты к секте организационную схему большинства “религий new age”.

– Строго говоря, этот “Ковчег”… насколько мы можем о нем судить, разумеется… напоминал не столько “тоталитарную” секту, сколько оккультное общество. Конспирация… Интеллектуализм… – Отсчитывая пункты, отец Даниил по очереди выбрасывает из встряхиваемого правого кулака длинные суставчатые пальцы, начиная с большого. – В том смысле, что теоретическая их база опиралась не столько на религиозные… псевдорелигиозные догматы, сколько на интеллектуальную концепцию… Возрастной и образовательный, так сказать, ценз… Кто в “Ковчеге”, за редким исключением, состоял? Молодежь, в основном до тридцати, как правило, довольно образованная, и вообще – такого богемного скалада… Наркотики, вдохновенно воспетые, если вы помните, оккультистом Кроули и вообще активно практикуемые в оккультистских кругах…

Я в очередной раз им любуюсь. Святой отец со своей немудрящей харизмой дальнобойщика даже внешне невероятно похож на Криса Кристофферсона в роли Резинового утенка из фильма “Конвой”, неубедительно маскирующегося (чтоб шериф Лайл не вычислил, ясное дело) при помощи рясы и примодненного дизайна очочков. Даниил Байдаков читает сектоведение в нашей Семинарии и – на общественных уже началах (за отсутствием специальной структуры) – по мере сил помогает совращенным лжепророками с пути истинного вернуться к нормальной жизни и в лоно православной церкви. Он же по своей, духовной, линии занимался два года назад делами “Нового Ковчега” – тогда мы с ним и познакомились. Надо сказать, анархический его “наружный” типаж вполне соответствует характеру – отец вслух кроет местного митрополита и всю верхушку автокефальной латвийской РПЦ, не стесняясь, в частности, при посторонних поминать для многих не являющиеся особым секретом, но любопытным образом игнорируемые и коллегами, и паствой педерастические наклонности здешних православных иерархов, включая владыку лично (еще в далекие советские времена вышибленного из школы, где он работал учителем русского языка и литературы, за растление малолетних). То же обстоятельство, что Даниил продолжает себе работать под началом владыки-извращенца, в очередной раз дает мне повод умиляться гибкости православных пастырей (позволяющей им то стучать в ГБ, то корешиться с бандотами…). Ну да бог им, собственно, судья.

– Суицидальные мотивы, – уточняю у Даниила (мы сидим в боковом приделе Свято-Троицкой церкви, что на углу Межа и Путю: оранжево теплится что-то за резными воротцами алтаря, свисают на цепочках некие полусамовары – паникадила? – со стены поглядывает невесело Святой Георгий, протыкая свою рептилию без всякого удовольствия, с видом человека подневольного, выполняющего работу малоприятную и неблагодарную), – они педалировались в проповедях Грекова?

– То-то и оно, что нет… – Отец-дальнобойщик смотрит на меня с трудно идентифицируемым выражением (или это форма его очков виновата?..). – Судя опять же по тому, что мы знаем… Помните, в чем был смысл их конспирации? Выжить в творящемся Потопе. У них же был – “Ковчег”!

– То есть самоубийство Якушева не было следованием наставлениям гуру? Более того – было поступком вопреки им?

– Если не ошибаюсь, ваш фильм так и назывался – “Дезертир с «Ковчега»”?

– А если это было не самоубийство?

– Вы имеете в виду, – хмурится Даниил, – убийство с имитацией суицида?

– Но согласитесь: кое-кто же знал, что он состоит в “апокалиптической секте”… Что может быть естественней самоубийства члена такой секты?

– А с чего вы взяли, что его убили?

– Да это не я, отец… (Что интересно – только сейчас я сам понимаю, как мало собственно расследования было в моем первом “расследовательском” сюжете. Я, правда, и не ставил себе целью, делая “Дезертира”, отыскивать виновных и выводить на чистую воду, и если какой-то памфлетный задор и был в фильме, то скорее на тему “как государству (ментам) наплевать на человеческую трагедию”… Но будем честны – я ведь особенно и не пытался разобраться: а что, вообще говоря, произошло? Иначе не пришлось бы теперь стукаться лбом об очевидные несообразности…)

– Денис… – Я наконец понимаю, что это у него за выражение – сомнение и подозрительность. – Что происходит-то – не поделитесь?

– Вы о чем? Смотрим друг на друга.

– Да за неделю буквально вы – уже второй человек, задающий мне одни и те же вопросы.

Как интересно…

– А первым кто был?

– Да из полиции приходили. Вот как раз неделю где-то тому…

– Не лейтенант ли? – Ощущение легкой тошноты, как если крепкого чаю на пустой желудок нахлебаться.

– Да… по-моему…

– А фамилию не помните?

– Фамилию? Сейчас… Нет, не помню… Что-то вроде Киндинов – не может быть?.. А что?

– Кудиновс?

– Д-да, кажется…

“Не было никакой секты”, – сказала мне тогда непростая девушка Кристина. Чудит мача, логичным образом решил я, и вдумываться в слова мачи не стал. И, видимо, был не прав. Теперь я пытаюсь понять, что она имела в виду. И, естественно, без толку – в аргументацию чудной девушки я в свое время по тем же причинам не вникал и интервью с нею в фильм не включил. И кассета с записью оного интервью благополучно порыдла.

Я, конечно, набрал номер, с которого она мне позвонила, – даже из телефонной будки – и, конечно, никто по нему не ответил.

Но уж больно, больно соблазнительно отыскать эту стриженую-растатуированную, что общается с амбалистым нибелунгом и приглашает на рандеву с покойными нацболами в дома со “съезжающей крышей”… Тем более что, в отличие от нибелунга, тут я хотя бы знаю имя, фамилию и “контакты” искомого объекта. Правда, объект скрывается.

Ладно, рассуждаем последовательно. Контакты, блин. Фрейманис – мимо. “ДК Dance” – мимо. Подруги из числа подруг Панковой. Мимо. Стоп…

Стоп. Сама Панкова?..

Так, врача телефончик-то у меня остался? Остался…

(…Это же только кажется, что “попал в дурку” – все равно что утоп: с концами. На самом деле – если, конечно, вести речь не о заведениях тюремного типа… а в данном случае такой речи нет… если говорить о местах, где худо-бедно лечат, – то пребывание в них требует постоянной финансовой подпитки со стороны. Нормальные медикаменты – штука ой недешевая… Панкова на Твайке уже два года. А семья ее, родители, сколько я помню, – люди совсем не богатые… И никаких других денежных родственников тоже, кажется, не наблюдалось… Вот и Лера ведь говорила – насчет Маховского: Круминьш, мол, дорогой адвокат…)

Звоню доктору Коневнину. С Кариной все… по-прежнему. Мрачно то есть. И меня к ней, естественно, с расспросами не пустят… Доктору я объясняю все почти честно – по крайней мере, прямого вранья в этом нет ни слова. Да, процесс по делу сектантов все-таки будет. И общая атмосфера вокруг этой истории – нехорошая очень… Вы слышали ведь, наверное, что одного из подследственных убили совсем недавно?.. А мне все-таки не хотелось бы, чтоб эта история так и заглохла – без последствий… (Как всякий психиатр, Коневнин теплых чувств к разного рода религиозным маргинал-радикалам не питает. Совсем.) Поэтому… У меня к вам, доктор, будут два вопроса… Во-первых, не знаете ли вы, как отыскать такую Кристину Шумскую – помните, может быть, Каринина подруга?.. И еще… Я понимаю, это не вполне этично, наверное… Но, честное слово, останется между нами… Вы не скажете, кто за лечение Панковой платит?.. За лекарства… и так далее?..