Остров Свиней - Мо Хайдер

Теперь я понимаю, что после посещения больницы поведение Оукси, которое и раньше было не слишком хорошим, стало еще хуже. На следующее утро, когда я еще толком не проснулась, он вскочил с постели так, будто его кто-то укусил, и исчез в ванной. Он вышел оттуда почти через полчаса и выглядел ужасно, просто ужасно — кожа его была серой и влажной, словно он подхватил какое-то вирусное заболевание. Со мной Оукси не разговаривал, ходил бледный и необщительный, под любым предлогом стараясь держаться подальше от меня и Анджелины; за завтраком сидел с напряженным лицом и при первой же возможности заперся в комнате наверху.

— Что сказал тебе доктор? — спросил он в тот вечер, когда мы лежали в постели. — О чем вы говорили? Ты сказала, что заметила кальций на рентгеновских снимках. Что это означает?

Я слегка повернула голову, чтобы взглянуть на него. Он едва ли не впервые заговорил со мной за весь день. С несчастным видом Оукси смотрел в потолок и непрерывно двигал языком во рту, словно нашел там что-то чужеродное.

— Не знаю, — сказала я. — Тут может быть только одно.

— Что?

— Опухоль. Но единственная опухоль, которая, насколько я знаю, содержит в себе кальций…

— Ну?

— Это тератома. Но если бы это было так, она бы не выжила. Они ведь становятся злокачественными, эти тератомы. Я помню, как где-то это читала — они становятся злокачественными.

— Тогда что? Что это такое?

— Не знаю.

— У тебя должна быть какая-то идея.

— Нет, — сказала я.

— Обязательно должна быть.

— Нет! — раздраженно повторила я. — Не имею ни малейшего представления. — До сих пор Оукси нисколько не волновало, что там у Анджелины не так. А теперь это его вдруг заинтересовало. Причем он почему-то считал, что у меня есть ответы на все вопросы. — Я только что тебе сказала — не знаю. Нужно подождать, пока позвонит мистер Раднор.

Только гораздо позже, когда он заснул, а я лежала без сна, слушая, как ветер завывает и скребется в окна, я вдруг поняла, что происходит в голове у Оукси. Повернувшись, я посмотрела на него — Оукси лежал сгорбившись, пристроив подушку на голове, словно хотел отгородиться от всего мира. Должно быть, он, как и я, видел новообразование, покрытое слегка нереальной, будто резиновой кожей. Внезапно все обрело для меня смысл — в том числе и то, как он целый день бродил с отсутствующим видом, стараясь не встречаться взглядом с Анджелиной. Глядя на его выступающие плечи, на вздымающееся и опадающее одеяло, я сухо засмеялась. Как это типично для мужчины! Как типично.

Ветер, задувший ночью с Ирландского моря, обрушился на запад Шотландии, сотрясая окна и сбрасывая с деревьев остатки листвы. Когда я утром сошла вниз, на кухне было темно, словно уже наступила зима. За окном лил дождь, темные облака протянули к крышам домов длинные пальцы, а газовый камин в гостиной лишь слегка нагревал воздух. На тротуаре перед соседним заколоченным домом ночью кто-то оставил тележку для покупок. Она так и стояла там, сдвигаясь под порывами ветра на несколько сантиметров, цепочка возле щели для монет раскачивалась взад-вперед.

— А знаешь… — сказала я, когда Оукси спустился к завтраку. Сейчас мы с ним были вдвоем — Анджелина все еще спала, дверь в ее комнату была плотно закрыта. Оукси сел напротив, пряча глаза и делая вид, будто читает план книги, который подготовил для Финна. — Тебе надо получше скрывать свои чувства.

Он посмотрел на меня. Пару раз его зрачки расширились и снова уменьшились, словно он пытался меня разглядеть.

— Что ты сказала?

— Да ладно! — Я коротко рассмеялась. — Я слишком хорошо тебя знаю. Ты действительно расстроен. И не только из-за Малачи Дава. Это из-за нее. — Я кивком указала в сторону лестницы. — Из-за нее тоже.

Он смотрел на меня, как на совершенно незнакомого человека, так, будто я только что случайно встретила его на улице и теперь вдруг уселась за обеденный стол.

— Не надо так смущаться, Оукси. Я все знаю. Я прекрасно знаю, что творится у тебя в голове. Я не дура.

Он не сводил с меня взгляда — смотрел так напряженно, что на лбу у него вздулась вена, которая ровно пульсировала.