По их следам - Тесс Герритсен

«Надеюсь, ты права, – подумал Ричард, прижимая любимую к своей груди. – Боже мой, как бы мне хотелось, чтобы ты оказалась права…»

* * *

Игральные кости стукнулись о стену камеры и упали, показав пять и шесть.

– Ага! – вскричал Джордан, с триумфом поднимая вверх кулак. – Ну, сколько я там выиграл? Десять тысяч франков? Правда десять тысяч?

Его сокамерники, Лерой и Фофо, безропотно кивнули.

Джордан протянул руку:

– Время платить, джентльмены!

В его ладонь опустились два грязных клочка бумаги. На каждом из них была написана цифра – 10 000. Джордан усмехнулся:

– Еще партию?

Фофо потряс кости в руках, метнул их об стену и застонал – три и пять. Потом бросил Лерой – и вовсе две двойки. Джордан снова выбросил пять и шесть. Сокамерники вручили ему еще две потрепанные бумажки. «Такими темпами я уже завтра буду миллионером! – возликовал Джордан, глядя на растущую кучу долговых расписок. – Жалко, что только на бумаге». Он взял в руки кости и собрался сделать еще один бросок, когда услышал звук приближающихся шагов.

Снаружи, за решеткой камеры, стоял Реджи Вэйн, держа корзину с копченым лососем и крекерами.

– Хелена прислала тебе подкрепиться, – сказал он, пропихивая корзину через маленькое отверстие в самом низу двери камеры. – Да, тут свежая скатерть, салфетки и все в таком роде… На эти выигранные бумажки ведь не наешься, не так ли?

– Разумеется, нет, – согласился Джордан, с благодарностью принимая корзину драгоценных даров. – Вы настоящий друг, Реджи.

– Да, конечно… – усмехнулся Вэйн и закашлялся. – Хочется хоть чем-нибудь помочь сыну Мэдлин.

– Что-нибудь стало известно о дяде Хью?

– О нем по-прежнему ни слуха, как уверяют твои люди в Четвинде.

Расстроенный, Джордан поставил корзину на пол.

– И это самое странное во всей этой истории! Я – в тюрьме. Берил исчезла. А дядя Хью, вероятно, занят выполнением какой-нибудь секретной миссии для МИ-6. – Джордан принялся расхаживать по камере, не обращая внимания на то, что Фофо и Лерой с жадностью набросились на содержимое корзины. – А как продвигается расследование взрывов? Есть что-нибудь новенькое?

– Эти два взрыва определенно связаны. Устройства были изготовлены одной рукой. Похоже, кто-то пытался избавиться от них всех – и от Берил, и от Сен-Пьеров.

– Думаю, мишенью была именно Мари Сен-Пьер. – Джордан замер на месте и взглянул на Реджи. – Допустим, покушались действительно на нее. Что могло послужить мотивом?

Реджи пожал плечами:

– Она не из тех женщин, что склонны наживать себе врагов.

– Вы наверняка можете найти ответ на этот вопрос. В конце концов, Мари и ваша жена – лучшие подруги. Хелена должна знать, кто желал Мари смерти.

Реджи с тревогой взглянул на него:

– Не то чтобы это можно было использовать как… доказательство.

Джордан подошел к Вэйну ближе:

– Что вы имеете в виду?

– Это лишь слухи. То, о чем когда-то упоминала Хелена.

– Это связано с Филиппом?

Реджи стал сосредоточенно изучать пол.

– Мне кажется, это немного… не по-джентльменски, что ли, вытаскивать все это наружу. Видишь ли, это произошло так много лет назад…

– Что произошло?

– Любовная интрижка. Между Филиппом и Ниной.

Джордан уставился на Реджи сквозь железные прутья решетки. «Вот оно что! – подумал он. – Это и есть мотив».

– Когда вы узнали об этом? – спросил Джордан.

– Я слышал об этом пятнадцать – двадцать лет назад. Понимаешь, я долго не мог понять, почему Хелена так не любит Нину. Это ведь почти… ненависть. Ну, ты знаешь, как это бывает с женщинами, со всеми этими ехидными взглядами. Сначала я счел это проявлением ревности. Моя Хелена всегда чувствует себя некомфортно в компании более… ладно, более привлекательных женщин. Собственно говоря, стоит мне мельком бросить взгляд на чье-нибудь красивое лицо, и она тут же становится просто несносной!

– Откуда же она узнала о Филиппе и Нине?

– Ей рассказала Мари.

– Кто-нибудь еще знал об этом?

– Сомневаюсь, что это было известно многим. Бедняжка Мари явно не собиралась предавать огласке свое унижение. Оповещать всех и каждого, что ее муж развлекался с такой наглой штучкой, как Нина!

– И все же она оставалась замужем за Филиппом все эти годы…

– Да, уж она-то весьма предана браку. И зачем ей было выворачивать все это грязное белье на публику? Чтобы разрушить его карьеру? Сейчас Филипп – министр финансов. Возможно, он взойдет на самую вершину. И Мари будет с ним. Значит, в отдаленной перспективе ее молчание окупится с лихвой.

– Если она все еще будет в живых, чтобы насладиться его высоким положением.

– Уж не хочешь ли ты сказать, что Филипп мог пойти на убийство собственной жены? И почему именно сейчас, по прошествии всех этих лет?

– Возможно, Мари поставила ему ультиматум. Посудите сами, Реджи! Филипп взлетел по карьерной лестнице, ему осталось всего ничего до кресла премьер-министра. И тут-то Мари говорит: «Или твоя любовница, или я. Выбирай».

Реджи выглядел задумчивым.

– Если он выбирает Нину, значит, ему нужно избавиться от своей жены.

– Да, но что, если он выбирает Мари? И Нина оказывается не у дел?

Нахмурившись, они смотрели друг на друга сквозь прутья тюремной решетки.

– Позвоните Домье, – сказал Ричард. – Расскажите ему все, что сейчас поведали мне, об этой интрижке. И попросите, чтобы он приставил к Нине «хвост».

– Но ты ведь на самом деле не думаешь…

– Я думаю, – сказал Джордан, – что до сих пор мы рассматривали эту историю под абсолютно ошибочным углом. Взрыв не был террористическим актом с политическими мотивами. Весь этот вздор про какую-то «Мировую солидарность» был лишь дымовой завесой, скрывавшей истинный мотив покушения.

– Ты имеешь в виду, что этот мотив был личным?

Джордан кивнул:

– Да, это была не месть террористов – кто-то покушался на убийство.

* * *

Рейсовый самолет на Берлин был полупустым, и единственным логическим объяснением тому, что пара потрепанных пассажиров сидела во втором ряду первого класса, было предположение, что они действительно смогли заплатить за билеты. Факт, в который стюардессе, с удивлением разглядывавшей их, верилось с трудом. Пассажиры эти отличались потрепанной измятой одеждой, наличием темных очков на носу и выражением крайней степени усталости на лицах.

На подбородке мужчины красовалась темная щетина недельной давности. Женщина выглядела очень загорелой, ее темные волосы спутались и припорошились пылью. Их единственной ручной кладью была сумка женщины – потрепанное нечто из соломы, испачканное песком. Стюардесса взглянула на корешки билетов пары: Афины – Рим – Берлин. И с натянутой улыбкой поинтересовалась, не желают ли пассажиры заказать коктейли.