Гребень Клеопатры - Мария Эрнестам

Мари зажмурилась. Расследование убийства. Нет, она этого не переживет.

— Наверняка Анна Данелиус умерла своей смертью.

— Наверняка! И Ханс Карлстен тоже… Не могу представить, чтобы Фредерик мог кого-то убить… Я отказываюсь в это верить, пока мне не представят доказательства. Для меня эти двое умерли естественной смертью. Точка.

Анна говорила очень взволнованно, словно защищаясь. А Мари думала, что будет делать, если Эльса и Мартин выдадут их полиции, а комиссар Ледин вернется в кафе и начнет задавать вопросы…

— Ты думаешь, Фредерик правда хотел сбить Эсбьёрна Алениуса?

Вопрос повис в купе, как ядовитое облако. Мари не хотела спрашивать, но больше не могла сдерживаться. Незаданные вопросы терзали ее изнутри.

Она чувствовала, что подруга сейчас тоже думает о той ночи, когда они искали Фредерика по всему городу, еще не зная, что он врезался на машине в дерево. Потом они вернулись в кафе и сидели там всю ночь, пытаясь до него дозвониться. Они побывали даже в «Фата-моргане», где Анна удивленно озиралась по сторонам, рассматривая тайный мир Фредерика. Михаэль Пфайль, к которому они обратились, сообщил, что одолжил их другу автомобиль, но тот не сказал, куда направляется. И тоже очень беспокоился, куда тот подевался.

Из телефонного разговора с Фредериком тем вечером Мари знала о заказе Михаэля. Они вернулись в прокуренную «Фата-моргану» холодным утром. Все трое уже пообщались с полицией, и не было смысла скрывать правду. Михаэль был с ними предельно откровенен. Рассказал все про Эсбьёрна Алениуса и про несчастье, которое произошло с его дочерью Стеллой. Рассказал он и про заказ…

— Я и подумать не мог… — повторял он снова и снова. — Я был идиотом, когда решил, что «Гребень Клеопатры» сможет решить и мои проблемы, и попросил Фредерика уничтожить Эсбьёрна Алениуса.

Теперь он утверждал, что понимает: «Гребень Клеопатры» — не агентство наемных киллеров. Но еще несколько дней назад сам заказал им убийство. Неужели он думал, так же как Эльса и Мартин, что его проблема решится каким-то чудом, без вмешательства конкретных людей и применения физической силы? Неужели все они полагали, что «Гребень Клеопатры» содержит армию убийц-фрилансеров, которые охотно возьмутся выполнить заказ? Или Михаэль, как и те двое, просто не хотел задумываться о последствиях своей просьбы?

— Они просили нас убивать… — озвучила свои мысли Мари.

Анна вздохнула.

— Я тоже об этом думаю. Каждый раз они хотели, чтобы произошло убийство, но не желали вдаваться в детали. Цель оправдывает средства. А мы попались на крючок…

— Но пытался ли Фредерик убить Эсбьёрна Алениуса?

Этот вопрос почему-то казался им жизненно важным. Решающим. Мари даже прикусила щеку изнутри от волнения.

— Не знаю, — сказала Анна. — Но я не хочу верить, что он был на это способен. Не хочу…

Она замолчала. Мари посмотрела в окно. Поезд плавно летел вперед. Сплошная стена леса за окном действовала на нее успокаивающе.

— Я тоже никогда не поверю, что Фредерик хотел кого-то убить, — сказала она наконец. — Для меня он навсегда останется любимым другом… А для всех остальных — несчастным артистом, который покончил с собой, потому что так и не смог найти свое место в жизни. Только нам с тобой известно о том, какие заказы получало агентство «Гребень Клеопатры». И разумеется, Эльсе, Мартину и Михаэлю.

— Ты права. То, что Фредерик погиб рядом с домом Эсбьёрна Алениуса, еще ни о чем не говорит… Муж Эльсы Карлстен…

— Умер от инфаркта. Мы же договорились.

Анна уставилась в пол.

— Да, Мари, договорились. То, что случилось, должно было случиться. Фредерик не мог никого убить. Он был самым лучшим из всех, кого я знала. Кроме тебя, разумеется. Теперь нам остается только молиться, чтобы ни полицейские, ни врачи ничего не…

Мари почувствовала исходивший от Анны аромат корицы. Она посмотрела на часы — через час они приедут. Времени почти не осталось. Их разговор был пародией на задушевную беседу двух подруг. Фредерик не виноват. Это она виновата. Виновата, потому что не задумывалась о последствиях своих поступков. «Прости им, Отче, ибо не ведают, что творят». А Фредерик погиб. Он будет лежать на кладбище в Онгерманланде в полном одиночестве. Не оставив после себя ничего. Ей вспомнились слова Дэвида, сказанные в Карне. Тогда она его не поняла. Теперь понимает. Дэвид. Я никогда себе этого не прощу.

Чувство вины останется с ней на всю жизнь. С того самого момента, как полицейский с усталыми глазами сообщил им о смерти Фредерика, она не переставала проклинать себя. Эта вина уйдет с ней в могилу. Почему бы и не в Карне… Чтобы замкнуть круг. Никто никогда не задержится перед ее могилой. Это будет ей наказанием за грехи.

Рука инстинктивно потянулась к кресту на шее. Мари закрыла глаза и не заметила, как уснула. Очнулась она, когда поезд прибыл на конечную станцию, откуда им на автобусе и такси предстояло добираться до дома матери Фредерика. Та дала им очень точные инструкции, несколько раз извинившись за то, что к ней так сложно проехать. Мари ощущала смертельную усталость. Когда она вышла на обледенелый перрон, ей обожгло щеки холодом. Мать Фредерика предупреждала, что у них двадцать градусов ниже нуля, но Мари и представить не могла, насколько это холодно. Но, может, мороз притупит боль… Заморозит чувства, превратив их в твердые льдинки.

Анна прервала ход ее мыслей.

— Не спи, а то замерзнешь. Мне кажется, нам туда…

Автобус оказался современный, со всеми удобствами. Кроме Мари и Анны, в нем было несколько пассажиров-пенсионеров, которые сидели в другом конце салона. Автобус отошел точно по расписанию. Вскоре строения исчезли, начался сплошной лес, как почти всю дорогу, пока они ехали в поезде. Ветви деревьев сгибались под тяжестью снега. Все погрузилось в холодную и бесконечную темноту. Мари захотелось в теплые края, к морю. Когда-то Фредерик сбежал из этих мест, чтобы не быть похороненным здесь заживо. Но ему все равно пришлось вернуться сюда — навсегда.

Она покачала головой, представив, как гроб с телом Фредерика проделывает тот же путь, который проделали сегодня они. Как его душа требует справедливости. Господи, почему Ты покинул меня…

— Мне кажется, я схожу с ума.

Голос Анны снова вернул ее к действительности. Они вышли на остановке и сели в такси, которое быстро доставило их в деревню, где вырос Фредерик. Отдельно стоящие дома. Никакой центральной площади. Мари спросила шофера, и тот ответил, что большинство магазинов давно уже закрылись, и теперь за продуктами приходится ездить в соседний поселок, что в нескольких милях отсюда. Такси остановилось перед одним из домов на окраине.

Он стоял у самого леса в окружении полуразрушенных строений, когда-то служивших сараями и амбарами. Тропинку, ведущую к крыльцу, занесло снегом.

— Хозяйка редко выходит из дома, — пояснил шофер, необычайно разговорчивый для этих северных мест.