Папина дочка - Мэри Хиггинс Кларк

Во всех спектаклях Роб Вестерфилд играл главную мужскую роль.

— Я его помню, — сказала Корин Барски. — Настоящий талант. Очень самодовольный, высокомерный с другими ребятами, зато какой актер!

— Значит, у вас с ним проблем не возникало? — поинтересовалась я.

— Помню, он поругался с директором. Роб попросил разрешения выступать — как он это называл — под «своим сценическим именем», а директор запретил.

— А какое его сценическое имя?

— Минуточку. Сейчас вспомню...

— Корин, а что там была за шумиха из-за Роба Вестерфилда и его парика? — вмешался доктор Диттрик. — Я что-то такое помню.

— Он хотел носить парик, который использовал в каком-то спектакле в предыдущей школе. Но директор и этого ему не позволил. Поэтому на спектаклях Роб выходил из гримерной в своем парике, а в самую последнюю минуту переодевал нужный. Кажется, он его носил и на территории школы. Несколько раз ему делали из-за этого замечания, но безрезультатно.

Доктор Востром подняла на меня глаза.

— Этого нет в его деле, — удивилась она.

— Конечно, досье отредактировали, — с нетерпением прокомментировал Диттрик. — А как еще в то время могли полностью переоборудовать спортивный центр? Просто президент Иган намекнул отцу Вестерфилда, что Робу будет намного лучше в другой школе.

Доктор Востром с тревогой посмотрела на меня.

— Не беспокойтесь. Этого я не напишу, — успокоила ее я. Я огляделась, ища свою сумку, и выудила из нее сотовый. — Все, я вас покидаю, — заверила их я. — Вот только сделаю один звонок. Я вышла на Кристофера Кассиди. Он учился с Вестерфилдом в Арбинджере. Это как раз его избил Роб. Мистер Кассиди рассказывал мне, что Вестерфилд иногда использовал имя своего персонажа из спектакля. Он обещал, что попытается его вспомнить.

Я нашла телефон и набрала номер.

— "Инвестиционная компания Кассиди", — быстро проговорил оператор.

Мне повезло. Кристофер уже вернулся из поездки, и меня с ним сразу соединили.

— Я нашел его, — с триумфом произнес он. — У меня есть имя, которым пользовался Вестерфилд. Это герой пьесы, в которой он играл.

— Я вспомнила имя, — возбужденно проронила Корин Барски.

Кассиди находился в Бостоне. Барски — в Мэне, в метре от меня. И они произнесли одновременно:

— Джим Уилдинг.

Джим! Роб сам нарисовал этот чертеж.

— Элли, мне звонят, — извинился Кассиди.

— Хорошо. Я узнала все, что меня интересовало.

— Ваша статья обо мне для сайта просто великолепна. Выкладывайте. Я поддерживаю вас на все двести.

И он отключился.

Корин Барски развернула одну из афиш.

— Может, вам будет интересно на это взглянуть, мисс Кавано, — сказала она. — Наш руководитель просил всех актеров труппы расписываться на афише в списке действующих лиц напротив своих имен.

Она подняла афишу и показала нам. С вызывающим упрямством Роб Вестерфилц поставил не свое имя, а «Джим Уилдинг».

Целую минуту я пялилась на афишу.

— Мне нужна ксерокопия, — сказала я. — И, пожалуйста, берегите оригинал. Лучше — спрячьте его в сейф.

Двадцать минут спустя я сидела в своей машине, сравнивая подпись на чертеже и на афише.

Конечно, я не графолог, но слово «Джим» на обоих документах выглядело идентичным.

Мне еще предстояла долгая дорога в Оддхэм, а я уже с нетерпением предвкушала, как выложу эти копии бок о бок в Интернете.

Миссис Дороти Вестерфилд придется принять правду. Внук хотел ее убить.

И, честно признаться, я искренне радовалась, что вскоре осчастливлю не один благотворительный фонд, медицинский центр, библиотеку и университет.