Лицо в зеркале - Дин Кунц

И какое-то время, лишь для того, чтобы не думать об уготовленной ему жестокой и мучительной смерти, Фрик занялся поисками ругательств. В словаре их нашлось на удивление много.

И в конце концов его охватил стыд: он читал всю эту грязь, пребывая в одной комнате с ангелами.

Поставив словарь на полку, он направился к ближайшему телефонному аппарату. Поскольку библиотека считалась плотно населенным местом, в читальных зонах, заставленных удобными креслами, стояли три телефонных аппарата.

В тех редких случаях, когда Призрачный отец приглашал журналистов взять у него интервью дома, а не на съемочной площадке или в «люксе» какого-то отеля, он обязательно упоминал, что книг в библиотеке в два раза больше, чем бутылок в винном погребе. А потом говорил: «Когда я выйду в тираж, буду в меру пьяным и хорошо образованным вышедшим в тираж».

Ха-ха-ха.

Фрик сел на краешек кресла, снял с телефонного аппарата трубку, нажал кнопку выхода на свою линию, а потом 69. Он забыл проделать все это в дегустационной, после того, как Таинственный абонент закончил с ним разговор.

В прошлый раз, когда он так сделал, ему ответили только гудки, а трубку на другом конце провода так и не сняли.

На этот раз трубку взяли. После четвертого гудка кто-то ее снял, но не произнес ни слова.

— Это я, — нарушил молчание Фрик.

И хотя вновь ничего не услышал, знал, что его слушают. Чувствовал чье-то присутствие на другом конце провода.

— Вы удивлены? — спросил Фрик. Он слышал дыхание.

— Я использовал режим шестьдесят девять. Дыхание изменилось, стало более отрывистым.

Словно упоминание этого числа возбудило того, с кем говорил Фрик.

— Я звоню вам из сортира в ванной отца, — солгал он, ожидая, что его телефонный собеседник и на этот раз упомянет про беды, которые несет с собой ложь.

Но услышал все то же отрывистое дыхание.

Этот парень определенно пытался его напугать. А Фрик не хотел, чтобы извращенец узнал, что его усилия Не пропали даром.

— Я забыл спросить, как долго мне придется прятаться от Пака, когда он появится здесь?

Чем дольше вслушивался Фрик в доносящееся из трубки дыхание, тем меньше оставалось у него сомнении в том, что оно разительно отличается от дыхания телефонных извращенцев, которое ему доводилось слышать в фильмах.

— Я выяснил и насчет Молоха.

Это имя вызвало сильное возбуждение на другом конце провода. Дыхание еще больше участилось, стало хриплым.

А Фрик вдруг осознал, что это дышит не человек — животное. Как медведь, но хуже медведя. Как бык, но необычный бык.

Дыхание это прокрадывалось по проводу, через трубку, ушную раковину, ухо, заползало, будто звуковой змей, ему в голову, чтобы свернуться там кольцами и потом вонзиться в мозг.

Нет, на этот раз он определенно имел дело не с Таинственным абонентом. Фрик положил трубку.

И мгновенно зазвонил телефон: «Ооодилии-оооди-лии—оо».

Фрик поднялся с кресла. Отошел.

Быстрым шагом двинулся к выходу из библиотеки.

Звонок его личной линии продолжал насмехаться над ним. Он остановился у главной читальной зоны, наблюдая, как сигнальная лампочка вспыхивает на телефонном аппарате при каждом звонке.

Как и у всех членов семьи и работников поместья,

имевших свои телефонные линии, у Фрика был автоответчик. Если мальчик не брал трубку после пятого гудка, сообщение записывалось.

И хотя автоответчик включился, телефон прозвенел четырнадцать раз, может, и больше.

Фрик обогнул рождественскую ель, открыл одну из двух высоких дверей, вышел из библиотеки в коридор.

Наконец телефон перестал его дразнить.

Фрик посмотрел налево, потом направо. Кроме него, в коридоре ни души, и однако вернулось ощущение, что за ним наблюдают.

В библиотеке, среди сотен маленьких огней, горящих в темной хвое рождественской ели, как звезды на небе, ангелы молчаливо пели, молчаливо смеялись, молчаливо трубили в рога герольдов, блестели, сверкали, подвешенные на арфах, нимбах, крыльях, за поднятые в благословении руки, за шеи, словно нарушили все небесные законы и их казнили скопом, приговорив к вечному повешению на дереве палача.