Грешница - Тесс Герритсен

Дин устремил взгляд на окно. На ветру его лицо раскраснелось, волосы разметались. С ее стороны было ошибкой смотреть на него, потому что ей вдруг так страстно захотелось его прикосновения, что пришлось отвернуться и прижать к животу кулак, чтобы хоть как-то заполнить пустоту, образовавшуюся внутри.

— Она могла что-то увидеть оттуда, из своей комнаты, — сказал Дин.

— Свет в часовне. Он горел, когда нашли тела.

Риццоли посмотрела на окно Камиллы и вспомнила окровавленные простыни.

«Она проснулась оттого, что промокла гигиеническая прокладка. Она вскочила с постели, чтобы пойти в туалет и поменять ее. И, когда вернулась, заметила свет, пробивавшийся сквозь тусклые окна часовни. Свет, которого быть не должно».

Риццоли повернулась к часовне, словно наблюдая за призраком юной Камиллы. Она представила себе, как та вышла из здания монастыря, дрожа от холода и, возможно, сожалея о том, что не надела пальто для этой короткой прогулки.

Риццоли последовала за призраком и вошла в часовню.

Там, в полумраке, она остановилась. Свет не горел, и скамьи казались горизонтальными тенями. Дин молча остановился рядом, сам как призрак, пока она досматривала финальный акт драмы.

Камилла, переступающая порог часовни, легкая и худенькая, с бледным личиком.

«Она в ужасе смотрит вниз. Сестра Урсула лежит на полу, а камни забрызганы кровью».

Возможно, Камилла не сразу поняла, что случилось, и сперва подумала, что Урсула просто поскользнулась и разбила голову. А может, она догадалась по виду крови, что зло проникло в эти стены. Что оно уже стояло сзади, возле двери. И следило за ней.

А потом двинулось на нее.

«От первого удара она пошатнулась. Парализованная ужасом, она все-таки пыталась убежать. И бросилась вперед, в единственный проход между рядами скамей. К алтарю. Там она споткнулась и упала на колени в ожидании финального удара.

И вот удар нанесен, юная Камилла мертва, а убийца возвращается к своей первой жертве. К Урсуле.

Но не доводит дело до конца, оставляет ее в живых. Почему?»

Риццоли посмотрела вниз, на камни, где лежала Урсула. Она мысленно представила убийцу, наклонившегося, чтобы добить жертву.

И вдруг замерла, вспоминая, что сказала доктор Айлз.

— Убийца не нащупал пульс, — сказала она.

— Что?

— У сестры Урсулы отсутствует пульс правой каротидной артерии. — Она посмотрела на Дина. — Он подумал, что она мертва.

* * *

Они двинулись по проходу между рядами, повторяя последний путь Камиллы. Подошли к алтарю, возле которого она упала. Постояли молча, глядя на пол. Хотя в полумраке этого было не видно, следы крови еще оставались в трещинах между камнями.

Чувствуя, что ее знобит, Риццоли подняла голову и увидела, что, Дин наблюдает за ней.

— Все, больше здесь нечего смотреть, — сказала она. — Если, конечно, ты не хочешь поговорить с сестрами.

— Я хочу поговорить с тобой.

— Я здесь, перед тобой.

— Нет, это не ты. Здесь детектив Риццоли. А я хочу поговорить с Джейн.

Она рассмеялась. Звук, неуместный в этих стенах.

— Ты так говоришь, будто у меня началось раздвоение личности.

— Это не так уж далеко от истины. Ты так упорно стараешься играть роль полицейского, что похоронила в себе женщину. А я приехал к женщине.

— Ты слишком долго медлил.

— Почему ты злишься на меня?

— Я не злюсь.

— Странно ты встречаешь меня в Бостоне.

— Может, потому, что ты даже не удосужился сообщить о своем приезде.

Он вздохнул, снова став похожим на призрака, окутанного облаком пара.

— Давай просто сядем и поговорим.

Риццоли опустилась на деревянную скамейку в первом ряду. Когда Дин сел, она продолжала смотреть прямо перед собой, не смея взглянуть на него. Опасаясь тех чувств, которые он пробуждал в ней. Ей было больно даже вдыхать его запах, который вызывал у нее приступ желания. Этот мужчина был в ее постели, и его прикосновения, вкус и смех до сих пор преследовали ее во сне. Плод этой страсти рос в ней и сейчас, и она приложила руку к животу, чтобы унять внезапную боль.

— Как ты, Джейн?

— Все хорошо. Работаю.

— А повязка на голове? Что случилось?

— А, это. — Она дотронулась до лба и пожала плечами. — Маленький инцидент в морге. Поскользнулась и упала.

— У тебя усталый вид.

— Ты не слишком щедр на комплименты.

— Просто говорю, что вижу.

— Да, я устала. Конечно, устала. Неделя была трудной, как и все остальные. Тут еще Рождество, а я даже не купила подарков своим.

Он пристально посмотрел на нее, и Джейн отвернулась, не в силах выдержать его взгляда.

— Ты не рада тому, что придется опять работать со мной?

Она промолчала. Не стала отрицать.

— Почему ты просто не скажешь мне, в чем дело, черт возьми? — рявкнул он.

Злость, прозвучавшая в его голосе, удивила Джейн. Дин был не из тех, кто поддавался эмоциям. Когда-то это ее бесило — получалось так, что она не умеет держать себя в руках и закипает по любому поводу. Их роман начался, потому что она сделала первый шаг, а не он. Она наплевала на гордыню, рискнула быть женщиной, и куда это ее привело? Полюбила мужчину, который по-прежнему оставался для нее загадкой. Мужчину, у которого единственным проявлением чувств была злость, прозвучавшая только что в его голосе.

И это ее тоже разозлило.

— Нет смысла толочь воду в ступе, — сказала она. — Нам придется работать вместе. У нас нет выбора. А все остальное — у меня сейчас нет сил с этим разбираться.

— А с чем нужно разбираться? С тем, что мы спали вместе?

— Да.

— Кажется, раньше ты была не против.

— Это случилось, и все. Я уверена, для тебя это было так же важно, как и для меня.

Он замолчал. «Задела? — подумала она. — Обидела?» Ей казалось, невозможно обидеть мужчину, лишенного эмоций.

Риццоли удивилась, когда он вдруг рассмеялся.

— Сколько же в тебе дури, Джейн, — сказал он.

Она повернулась и посмотрела на него как будто со стороны, — поразившись тому, что видит в нем все то же, что когда-то находила привлекательным. Волевой подбородок, умные серые глаза. Аура командира. Можно как угодно оскорблять его, но все равно будешь сознавать его превосходство.

— Чего ты боишься? — спросил он.

— Не знаю, о чем ты.

— Что я тебя обижу? Что уйду первым?