Убить Ангела - Сандроне Дациери

Взбудораженные сделанным открытием, Гварнери и Альберти говорили наперебой.

– Значит, они хотели точно знать, куда подсоединить баллон? – спросил Гварнери. – Но вы хоть представляете, скольких трудов это потребовало? Найти человека, который передаст тебе техчертежи поезда, ликвидировать его после теракта… Не проще было положить баллон под сиденье?

– Его бы кто-нибудь заметил, – сказал Альберти. – Например, уборщики. Они не хотели рисковать.

– Не слишком ли вы возбудились из-за куска трубы? – спросил Эспозито.

– То есть… по-твоему, это не важно? – удивился Гварнери.

Эспозито молча пожал плечами. С тех пор как они заговорили о «СРТ», он становился все более хмурым и несговорчивым, и от Данте это не укрылось. Он уже собирался задать Эспозито прямой вопрос, но Коломба отрицательно покачала головой: она лучше его умела управляться со своими подчиненными.

– Хорошо, парни, – сказала она, вставая. – Уже поздно. Сэндвичи и пиво кончились, и пора идти баиньки. Еще раз спасибо, что заглянули поболтать.

Она проводила троицу до двери.

– Когда вы собираетесь сообщить целевой группе о том, что мы выяснили? – с порога спросил Альберти.

– Мы ничего не выяснили, Альберти. Мы только выдвигаем спорные гипотезы. Ясно?

– Ясно, госпожа Каселли.

– Хоть у кого-то осталась крупица здравого смысла, – проворчал Эспозито.

Коломба преградила ему выход.

– Не задержишься на секундочку? – спросила она.

– Я приехал на машине Альберти… – удивленно сказал он.

– Я оплачу вам такси. На меня как раз свалились несметные богатства, – вмешался Данте. – Также могу предложить вам кое-что покрепче пива.

Эспозито вздохнул.

– Завтра увидимся, – сказал он дожидавшимся в коридоре товарищам и закрыл дверь. – Что я сделал?

– Сначала коктейль. Любите коктейли на основе водки? – спросил Данте.

– А что еще есть?

– Водка.

– О’кей.

– Давай-ка садись, – сказала Коломба.

Эспозито вернулся на диван, где к нему вскоре присоединился Данте с двумя «Московскими мулами» в гигантских коктейльных бокалах – один коктейль он смешал для себя. Коломба достала из мини-бара колу-зеро в надежде, что газировка поможет ей переварить промышленное количество проглоченных сэндвичей.

– А это что за штуки? – спросил Эспозито, показывая на зеленые кружочки в бокале. – Цукини, что ли?

– Огурец. Вот увидите, это вкусно, – сказал Данте, садясь напротив него. – Все, что вы скажете, останется между нами. Мы ведь на одной стороне, правда?

– Я и вы? Вряд ли.

– Эспозито, я не могу заставить тебя говорить, если ты сам не хочешь, – сказала Коломба. – Но когда мы обсуждали крота в «СРТ», ты явно занервничал, и, учитывая, что я там чуть не погибла, я бы хотела знать почему.

– А хотите, я попытаюсь угадать? – добавил Данте. – Как правило, если человек часто прикасается к губам или лицу, у него есть тайна, которую он боится выдать, или, наоборот, хочет ею поделиться, но считает, что делать этого не следует. Вы прикасались к лицу чаще, чем обычно.

Эспозито переводил глаза с него на нее и обратно.

– А ведь вы отличная пара. Со всем уважением, госпожа Каселли. – Он отпил из бокала. – Эта дрянь не так плоха, как я думал… – Он снова отхлебнул коктейль и решился: – Ладно. Я знал Уолтера Камприани – охранника, которому этот подонок перерезал глотку.

– Он служил в полиции? – спросил Данте.

– Да. Много лет назад мы оба начинали в патруле. Работа ему нравилась, и за пятнадцать лет он ни разу не попытался перевестись в другой отдел. Не то что нынешние пингвины, которые после месяца на улицах мечтают попасть в мобильное подразделение.

– Почему он уволился? – спросила Коломба, стараясь не вспоминать, как нашла Камприани лежащим в луже крови.

– Его вытурили. Якобы он получал на лапу от барыг и предупреждал их об облавах. Причем имел дело с большими шишками, а не с уличными толкачами. Начальство решило разобраться с ним по-тихому и не отдавать под суд.

– Так брал он взятки или нет? – спросил Данте.

– Я лично такого никогда не видел.

– Ну, тогда… – с сарказмом протянул Данте.