Факел смерти - Марк Салливан

Зазвучала свирель с частыми вдохами и трелями, и Найт, с трудом открыв глаза, увидел, что он не в спальне белоснежной квартиры. Пол был деревянным, без ковра, и стены обшиты темными панелями, ходившими вверх-вниз, как волны в шторм.

Превозмогая тошноту, Найт закрыл глаза, слыша флейту и спор теледикторов. Передвинув голову, он сразу ощутил сильнейшую боль в затылке. Изабел и Люк лежали без сознания на полу, связанные и с заклеенными ртами.

Найт осторожно повернул голову, пытаясь понять, откуда доносится музыка, и увидел сбоку кровать с балдахином, занимавшую середину комнаты, а на ней Джеймса Деринга.

Несмотря на шок от удара, Найт сразу понял, что ожидает куратора музея. Телеведущий в больничном халате лежал на матраце, привязанный к четырем столбикам кровати, и от запястья прозрачная трубка тянулась к пакету, висевшему на штативе.

Мелодия оборвалась, и солнечный свет, заливавший комнату, заслонила темная фигура.

В левой руке Майк Лансер небрежно держал черную боевую винтовку, а в правой стакан с апельсиновым соком. Поставив сок на стол, он присел на корточки, весело глядя на Найта.

— Очнулся наконец? Чувствуешь, как фортуна переменилась? — засмеялся он и показал винтовку. — Отличное раньше оружие выпускали. Такая пневматика! Пластиковым шариком можно вырубить, особенно если в голову с близкого расстояния.

— Кронос? — спросил еще заторможенный Найт, чувствуя запах спиртного от Лансера.

— Знаешь, у меня с самого начала, по крайней мере после безвременной кончины Дэна Картера, было предчувствие, что ты подберешься ко мне ближе всех. Но я предпринял необходимые меры, и вот мы здесь.

Ничего не понимая, Найт проговорил:

— Ты же так ждал Олимпиады, ты жил этой подготовкой. Почему?..

Лансер поставил винтовку у колена и поскреб в затылке. Его лицо мгновенно покраснело от гнева. Он встал, схватил стакан сока и выпил, прежде чем ответить:

— Современные Игры изначально нечестны. Всюду коррупция — подкупленные судьи, генетические мутанты, накачанные допингом монстры. Игры нужно очищать, и я был избран для этой цели…

Найт уловил подвох.

— Чепуха! Я не верю тебе.

Глаза Лансера налились кровью, и он швырнул в Найта стакан, разлетевшийся о стену.

— Кто ты такой, чтобы спрашивать меня о мотивах?! — проорал он.

Несмотря на контузию и смертельную опасность, в голове у Найта прояснилось.

— Кровавые жертвы на глазах мировой аудитории ты приносил не только ради разоблачения. Это наверняка вызвано затаенным гневом.

Лансер еле сдерживался.

— Я эманация повелителя времени. — Он посмотрел на близнецов. — Кроноса, пожирателя детей.

У Найта перехватило дыхание от такой недвусмысленной угрозы. Как далеко зайдет этот человек?

— Нет, — сказал он, интуитивно чувствуя, куда вести разговор. — С тобой что-то произошло, и в тебе зародилась ненависть.

Лансер повысил голос:

— Олимпийские игры возникли как религиозный праздник, где достойные соревнуются в чистоте сердец пред оком неба. Сейчас Игры превратились в свою противоположность. Боги оскорблены высокомерием людей.

Перед глазами у Найта плыло, иногда накатывала дурнота, но мысли прояснялись с каждой секундой. Он осторожно покачал головой:

— Оскорблены не боги, а ты. Кто эти высокомерные люди?

— Те, кто мерли последние две недели, — запальчиво ответил Лансер. — Включая Дэна Картера.

Найт смотрел на него, не в силах поверить в такую низость.

— Это ты заложил бомбу в самолет?

— Картер начал подозревать меня, — отозвался Лансер. — А остальные пострадали за компанию.

— За компанию?! — крикнул Найт, готовый убить стоявшего перед ним Лансера, разорвать его пополам, но в голове сразу застучало, и он лежал, задыхаясь и с ненавистью глядя на негодяя. Через несколько секунд он снова спросил: — Так кто же оскорбил тебя?

Багровое лицо Лансера стало жестким, словно он видел перед собой картины прошлого.

— Кто? — настаивал Найт.

Бывший декатлонист яростно уставился на Найта.

— Врачи.