Молчание - Чарльз Маклин

— Ты в этом уверена, прелесть моя? Точно? — Он еще крепче сжал ее истерзанную плоть, затем развернул ее так, чтобы отблески огней дома Дэвенпортов падали на ее лицо.

— Если бы ты согласилась, Карен, — его губы вытянулись в тонкую линию, — нам обоим было бы легче понять, когда ты говоришь правду.

Ресницы ее задрожали, и она закрыла глаза.

— Домой!

Но Том уже убрал руку.

Карен почувствовала себя покинутой. Когда она открыла глаза, он уже отошел на некоторое расстояние. Стоял у самой воды, сунув руки в карманы и устремив взгляд в морскую даль.

— Можешь сообщить им о нашем разговоре, — бросил он через плечо. — Скажи, что ты допустила некую бестактность и я тебя простил. Но что касается меня, то я буду считать, что ничего этого не было. Если когда-нибудь эта тема возникнет снова, я просто не пойму, о чем ты говоришь.

На руку ей шлепнулось что-то влажное и теплое. Это была первая капля дождя.

— Есть еще одна причина, — еле слышно проговорила она, — о которой я тебе еще не сказала.

В воздухе не было ни ветерка.

Эдди Хендрикс нажал металлическую пипочку на корпусе своих часов. Высветились красно-рыжие циферки цвета и размера паучков-монетников. Он выставил запястье в темноту и постукал по стеклышку циферблата.

— Видите, который час?

Помигав цифрами еще пару секунд, детектив отпустил кнопку.

— Выходим на финишную прямую, ребята, — сказал он, не отступая от своей привычки разговаривать с немыми, как с нормальными людьми. Даже в условиях светомаскировки.

В комнате, совершенно пустой, не считая элементарной мебели и двух-трех упаковочных коробок, его слова отдавались легким эхом. Всякий раз после того, как он что-нибудь говорил — как бы самому себе, — комната, казалось, проваливалась в еще более глубокую тишину.

Донат и Рой-Рой, чьи силуэты лишь едва угадывались на фоне противоположной стены, горбились на стульях по обе стороны двери, похожие на каменных псов у ворот храма. Они находились в какой-нибудь дюжине шагов от Хендрикса, с большим комфортом расположившегося в кресле у камина, где он сидел, вслушиваясь в тишину, чтобы не пропустить момент, когда внедорожник вывернет с Уитли-роуд на подъездную аллею дома номер 1154. Благо, у них хватило ума загнать машину Хендрикса в гараж и закрыть двери, чтобы Хейнс, подъезжая, не догадался, что у него гости.

Знали ребята Виктора или нет, но детектив заключил с ними пари — десять кусков за то, что вышеупомянутый Джо Хейнс не вернется домой раньше полуночи.

Дверь в квартиру оказалась не заперта. В холодильнике — пусто, разве что кусок заплесневелого сыра и упаковка из шести банок пива «Коорс», которым он поделился с партнерами, что несколько разрядило обстановку, не считая того, что, когда Хендриксу понадобилось в туалет, Донат пошел с ним — выяснить, насколько можно ему доверять. Кроме чемодана со шмотьем Хейнса и кое-каких личных принадлежностей, сваленных в кучу на кровати (бритва, будильник, семейные фотографии в рамках), все указывало на то, что он съезжает.

— Войдет он в ту дверь в ближайшие двадцать минут — ваша взяла, — сказал детектив, — получите десять кусков. А нет, так и хрен с ним, может, он вообще не вернется, поставим тогда на этом точку, и по домам. Идет?

Он подождал, вглядываясь во мрак, — не ответа, но какого-нибудь знака, что они хотя бы понимают, что с ними разговаривают. Ему вспомнились слова Виктора о том, как при глухоте обостряется зрение — природный способ компенсации… Надо было выяснить, насколько хорошо его недоделанные астрономы видят в темноте.

— Так и быть, повысим ставку, — заговорил он наконец, — пусть будет сто тысяч долларов.

Ребята не отреагировали и на сто тысяч — казалось, они даже не дышат. Эдди вытер тыльной стороной ладони пот с лица. Все окна были нараспашку, но в гостиной стояла удушающая жара.

— Глухари сраные, — выругался он, зная, что, будь посветлее, он бы на это не отважился. — Думаете, я шучу? Думаете, я не тяну на такие деньги? Что ж, хрен с вами, читайте по моим губам.

Услышав, как под одним из них скрипнул стул, он подумал, уж не нашел ли он нужную частоту?

5

Назад они шли молча.

Карен подобрала юбки, то и дело стряхивая с лодыжек москитов. С каждым шагом у нее все сильнее горела и саднила кожа на внутренней стороне бедер, но она не показывала виду, что ей больно, все еще ожидая успокаивающего действия эндорфинов, выброс которых произошел с облегчением от исповеди.

…Бобби Шефто![46]Все вместе: душка Бобби Шефто…

Бурная волна аплодисментов звезде эстрады с ревом прокатилась по парку. Том поднял руку, и они остановились послушать обворожительно хрипящий голос певца, его прощальное слово: я люблю вас всех, желаю всем чудесного вечера, да благословит… да благословит Господь Америку, — сопровождаемое ликующим заключительным проигрышем на джазовом фортепьяно, предоставляющим публике возжаждать продолжения.

— Этот парень — живая легенда, — нарушил молчание Том, покачав головой, словно («Невероятно», — подумала Карен) он расстроился из-за того, что пропустил номер, который тысячу раз слышал.

Сияющий шатер впереди, за темными вязами, казалось, парил над дэвенпортовским газоном. Он напомнил Карен космическую станцию с рисунка, принесенного Недом из детского сада.

Оказывается, я люблю Нью-Йорк, проквакала «легенда» на бис.

Карен ужасала перспектива снова окунуться во всю эту хренотень с бурным весельем, когда единственное, чего она сейчас хотела, — это чтобы муж увел ее домой.

— Меня беспокоит одно, — сказал Том, потирая затылок. — Твой друг, этот гольфист с «линкольном», рассчитывает, что я отдам ему деньги после того, как со мной произойдет несчастный случай?

— Я знаю, знаю, что это звучит бредово. — Карен смущенно хихикнула. — Он вовсе не друг, Том.

Уэлфорд подождал, пока она наденет туфли.

— Среди присутствующих есть люди, — продолжал он, — люди, которых я считаю своими близкими друзьями и которым очень хотелось бы иметь возможность растрезвонить о том, что я тебе сказал, если бы они об этом узнали. Они предупреждали, чего можно от тебя ожидать, когда я на тебе женился. Мол, рано или поздно она покажет себя в истинном свете. Воспитание много значит, Том, говорили они. Да, я не купился на эту ерунду тогда и не куплюсь сейчас. Но будь я проклят, если дам им или моей семье хоть один шанс позлорадствовать. Если ты должна этому Виктору какие-то деньги, я улажу все прямо в понедельник.

Том набрал полную грудь воздуха и с важным видом посмотрел по сторонам, словно полагая, что его речь, несмотря на приватный характер, должна была собрать аудиторию.