Зовите меня Апостол - Р. Скотт Бэккер

Иногда я вижу себя через прицел снайперской винтовки. Риски прицела делят меня на четверти, ведут. Щелк — поймали посреди стоянки, в зале бакалейной лавки, в фойе мотеля. А я и не подозреваю. Смотрю куда угодно, но не в сторону поймавших меня линз.

Иду — беззвучный, неслышный.

Тим из кожи вон лезет, чтобы мне помочь. Приятелей сдает бегом и вприпрыжку.

Я не ошибся насчет Нилла: он в самом деле потихоньку затягивает паству в круговую поруку, лелеет чувство безнаказанности, принадлежности к группе — фальшивое ощущение бандитского братства. Тиму приказали встретиться с прочей шоблой у сборочного цеха завода «Гидродайн» после закрытия «Квик-Пика». Сменить часового, если я не явлюсь вовремя. Богоугодные дела круглые сутки.

Я сказал: именно этого от него и ожидаю.

До закрытия оставалось сорок минут. По воскресеньям «Квик-Пик» заканчивал рано.

На парковку заехала машина, и я, забрав Тимов мобильник, зашел в торговый зал. Провел время, листая мужские журналы — «Максим» с «FHM», затем взялся и за нормальную порнуху.

Когда Тим закрыл кассу, я еще разглядывал женские промежности.

Тимова «хонда-цивик» оказалась тремя годами старше моего «фолька». Но я все равно слегка устыдился: надо же, езжу на колымаге из той же категории, что и едва окончивший среднюю школу прыщавый расист. И снова подумалось с сожалением про беднягу Радулова.

Неловкость я преодолел, красочно и подробно расписав Тиму, что случалось с некстати вставшими на моем пути. Поведал о паре баасистов,[49]захотевших среди пустыни моей шкуры и лишившихся своих. Про не слишком чистоплотного торговца кокой, найденного повешенным в своей квартире. Про наемного убийцу-мафиози, тело которого собирали по частям в трех разных округах.

— Ты им помашешь приветливо, поздороваешься, хоть бы ты в штаны при этом гадил со страха, понял? — увещал я Тима. — Улыбаться будешь мило. И сделаешь все, что я скажу.

Протянул руку, ущипнул сопляка за глотку.

— Датчи, мальчик мой, если не сделаешь все как надо, если рыпнешься — подохнешь в корчах, в грязи и соплях. Уяснил, Датчи?

Он закивал, пробормотал что-то сквозь всхлипы.

Кажется, понял.

Тим выехал на шоссе номер 3, ведущее к Усадьбе, затем свернул на немощеную подъездную дорогу. Маленькая «хонда» тряслась на колдобинах, оставшихся от высохших луж. Бампер и днище скребла сорная трава. Тим сидел оцепенело, глядя на прыгающее пятно света перед собой. Фары высвечивали кочки с сухой травой, следы шин в пыли.

Распахнутые настежь ворота из проволочной сетки. Въезжаем, движемся вниз по склону. По бокам — сплошь кусты. Из темноты выныривает стена из гофрированной жести, ржавая, страшная, глухая. Тим притормаживает, я замечаю две машины — открытый пикап и легковушку. Останавливаемся рядом. К нам идет человек с фонариком.

— Оставайся в машине, пока не подойдет! — рявкаю я, наставив дуло Тиму в лицо. — Мотор не глуши!

Выскальзываю в ночь. Теперь различаю окружающее: территория «Гидродайна» на пологом склоне, вдалеке — лес. Со стороны прочих индустриальных развалин цеха не видно, стоит на отшибе. Потому, наверное, и предпочли его «третьи» прочим заброшенным монстрам.

Тим поставил машину слева от пикапа и легковой. Выскочить перед «хондой» я не мог из-за фар, а тип с фонарем подходил как раз сзади. Осталось только спрятаться в низких кустах, молясь, чтобы не осветили случайно. Лег за кочку, выглянул.

— Датчи, э-эй, старина! — воззвал подходящий, шаркая ногами в пыли.