Все, что остается - Патрисия Корнуэлл

— Твои извинения ничего не меняют.

— Пожалуйста, не плачь.

— Буду, если захочу, — сказала я, понимая, как это глупо.

— Извини, — снова проговорил он, на этот раз шепотом, и я подумала, что он обнимет меня. Но он лишь откинулся на спинку сиденья и устремил глаза в потолок.

— Послушай, — сказал он, — если хочешь знать правду, мне тогда хотелось, чтобы первой ушла ты. В таком случае не мне, а тебе пришлось бы делать первые шаги к примирению.

Я молчала.

— Ты меня слышишь?

— Не уверена, — сказала я, глядя в окно.

Он повернулся. Я ощущала на себе его взгляд.

— Кей, посмотри на меня. Неохотно я повернулась.

— Как ты думаешь, почему я вернулся сюда? — спросил он хриплым голосом. — Я пытаюсь перебраться в Квантико, но это непросто. Неудачное время, сокращается федеральный бюджет, экономия, урезается финансирование деятельности Бюро. По многим причинам.

— Хочешь сказать, что твое несчастье имеет профессиональный характер?

— Я говорю тебе, что совершил ошибку.

— Выражаю сожаление по поводу любой профессиональной ошибки, допущенной тобой, — съязвила я.

— Я имею в виду не только работу, и ты отлично знаешь.

— Что же тогда ты имеешь в виду? — Я решила заставить его произнести это вслух.

— Ты знаешь, что я имею в виду. Нас. Теперь все не так, как прежде.

Глаза его блестели в темноте. Казалось, что он был в ярости.

— А для тебя? — продолжал настаивать он.

— Думаю, мы оба наделали немало ошибок.

— Мне хотелось бы начать исправлять некоторые из них, Кей. Не хочу, чтобы между нами все вот так кончилось. Я уже давно собираюсь, но… просто не знаю, как сказать тебе. Не знаю, захочешь ли ты выслушать меня. Может быть, у тебя кто-то есть?

Я не призналась, что мне было интересно узнать то же самое в отношении его, и испытывала ужас от возможного ответа.

Он взял меня за руку. На этот раз я не смогла заставить себя вырваться.

— Я пытался понять, в чем мы с тобой допустили ошибку, — сказал он. — Знаю, мы оба упрямы. Поэтому так и вышло. Не знаю, как ты жила после моего ухода, но готов поспорить, жизнь не была особенно хорошей.

— Самонадеянно с твоей стороны считать так. Он улыбнулся.

— Просто стараюсь соответствовать сложившемуся обо мне представлению. В последний раз ты назвала меня самонадеянным негодяем.

— Это было до или после того, как я назвала тебя сукиным сыном?

— Мне кажется, до. Насколько помню, ты дала мне еще несколько отборных характеристик. Я думал, ты только что предложила забыть наши тогдашние обвинения.

— А ты только что заявил: несмотря на то, как сильно я тебя люблю.

— Не понял?

— «Люблю», но в настоящем времени. Не пытайся отрицать, я слышала.

Он прижал мою ладонь к лицу, его губы коснулись моих пальцев.

— Я пытался перестать думать о тебе, но не мог. — Он помолчал. Его лицо находилось рядом с моим. — Не прошу тебя говорить то же самое.

Но он молил об этом, и я ответила ему.

Я прикоснулась к его щеке, а он к моей, затем наши губы нашли друг друга. Больше мы не произнесли ни слова. Мы забыли обо всем на свете. Лобовое стекло внезапно вспыхнуло светом, а затем ночь перед нами окрасилась в красный цвет. Торопливо мы привели себя в порядок. Полицейская патрульная машина остановилась рядом с нашей, и из нее выбрался помощник шерифа, с карманным фонарем в одной руке и портативной рацией в другой.

Марк уже начал открывать дверь.

— Все в порядке? — спросил помощник шерифа, наклоняясь к окну и заглядывая внутрь салона. Его глаза смущенно окинули салон машины, где только что бушевали страсти. Лицо его сделалось напряженным, на правой щеке вздулась неприглядная шишка.

— Все отлично, — ответила я, нащупывая туфли босой ногой. Каким-то образом я умудрилась потерять их.

Полицейский отошел и сплюнул пропитанную табаком слюну.

— Мы сидели и беседовали, — сказал Марк, у него хватило ума не показать свой служебный значок. Помощник отлично понимал, чем мы были заняты, когда подъехал к нашей машине.

— Итак, если вы намерены продолжить ваш разговор, я был бы весьма признателен, если бы вы перебрались в какое-нибудь другое место. Знаете, не вполне безопасно находиться здесь поздно ночью, в машине. Могут возникнуть некоторые осложнения. Если вы не местные, то, вероятно, не слышали об исчезнувших парах.

Он продолжал читать нам нотацию, и кровь моя холодела.

— Вы совершенно правы, спасибо, — наконец произнес Марк. — Мы сейчас уезжаем.

Кивнув, помощник шерифа сплюнул еще раз. Мы видели, как он сел в машину, выехал на дорогу и медленно удалился.

— О, Господи! — пробормотал Марк, переводя дыхание.

— Не говори, — ответила я, — хорошо, что не влипли в историю, ну и дураки. Боже мой!

— Видишь, как все чертовски просто? — тем не менее сказал он. — Двое в ночи, кто-то подъезжает. Вот черт, мой пистолет в отделении для перчаток. Я даже не вспомнил о нем, пока полицейский не оказался непосредственно передо мной, но тогда было бы уже поздно…

— Прекрати, Марк. Пожалуйста. Он посмотрел на меня и засмеялся.

— Не смешно!

— Ты неправильно застегнула блузку, — сквозь смех сказал он.

— О, черт!

— Надейтесь, что он не узнал вас, главный медицинский эксперт Скарпетта.

— Благодарю, что успокоили, мистер ФБР. А теперь я отправляюсь домой. — Я открыла дверь. — Вы уже причинили мне достаточно беспокойства для одной ночи.

— Эй, ты сама начала.

— Уверена, что нет.

— Кей? — Марк стал серьезным. — Что мы теперь будем делать? Понимаешь, я возвращаюсь в Денвер завтра. Не знаю, что будет дальше, что смогу сделать и следует ли мне пытаться что-либо сделать.

Нелегко ответить на эти вопросы. В наших с ним отношениях никогда не было простых ответов.

— Если не пытаться — ничего не произойдет.

— А ты? — сказал он.

— Нам нужно о многом подумать, Марк.

Он включил фары и пристегнул ремень безопасности.

— А ты? — снова спросил он. — Давай пробовать вместе.

— Удивительно, что ты говоришь это.

— Кей, не надо. Пожалуйста, не начинай снова.

— Мне нужно подумать. — Я достала ключи от машины. Внезапно я почувствовала себя обессиленной.

— Не морочь мне голову.

— Я не морочу тебе голову, Марк, — проговорила я, касаясь его щеки.