1977. Кошмар Чапелтауна - Дэвид Пис

Голубой занавес пополз вверх, загремели ударные, началась песня.

– «Ее здесь нет», – сказал бритый, глядя на сцену.

– Я в этой музыке не разбираюсь, – ответил я.

Он снова повернулся ко мне.

– Вот, почитайте на сон грядущий, – сказал он и передал мне под столом пакет.

Я взял его и начал было открывать.

– Не здесь, – отрезал он, потом кивнул в сторону. – Идите в сортир.

Я встал и пошел между пустыми столами, поглядывая через плечо на бледного юношу в черном костюме, качающего головой в такт синтезатору.

– Могу подсобить, если что, – крикнул он мне вслед.

Я закрыл дверь в кабинку, опустил крышку унитаза, сел на нее и открыл полиэтиленовый пакет.

Внутри него был еще один пакет, коричневый бумажный пакет.

Я открыл коричневый пакет и вытащил журнал.

Мужской журнал, порнография.

Дешевая порнография.

Любительская:

«Горячая сперма».

Уголок одной из страниц был загнут внутрь.

Я открыл обозначенную страницу и увидел ее:

Белые волосы и розовая плоть, влажные красные дырки и сухие голубые глаза, раздвинутые ноги и палец на клиторе.

Клер Стрэчен.

У меня встало.

У меня встало, а ее не стало.

Я вышел из туалета – обратно в зал, тощая женщина в длинном розовом платье танцевала в полном одиночестве перед сценой, сотня замерших белых лиц следила не отрываясь за четырьмя полицейскими, которые стояли у барной стойки и разговаривали с официанткой. Они показывали на наш столик.

Внезапно двое полицейских выбежали на улицу.

Двое других смотрели на меня.

Я держал в руках пакет.

Мне стало страшно, мною овладел самый настоящий, бля, ужас, и я знал почему.

Полицейские пошли между столиками в мою сторону. Они подходили все ближе и ближе.

Я пошел было в обратную сторону, к нашему столу. Кто-то взял меня за локоть.

– Чем я могу вам помочь? – спросил я.

– Господин, сидевший за вашим столиком… Вы не знаете, куда он мог пойти?

– Извините, не знаю. А что?

– Вы не будете против, если мы попросим вас выйти на минутку на улицу?

– Да нет, – ответил я и пошел за ними через заставленный столиками зал.

Музыканты все еще играли, розовая женщина все еще танцевала, призраки по-прежнему не сводили с меня глаз.

Снаружи опять шел дождь. Мы – все трое – стояли плечом к плечу под навесом.

Оба полицейских были молодые и нервничали, не зная толком, что делать дальше.

– Как вас зовут, сэр?

– Джек Уайтхед.

Один из них взглянул на другого.

– Вы из газеты?

– Да. Может, вы все-таки объясните мне, в чем дело?

– Мужчина, который сидел за вашим столом… Мы предполагаем, что он угнал отсюда «Остин-аллегро».

– Ну, вы меня извините, сержант, но я не имею об этом ни малейшего понятия. Я даже не знаю, как его зовут.

– Андерсон. Барри Джеймс Андерсон.

В моей памяти вспыхнула лампочка, вырвав из темноты прошлое.

Два других полицейских шли обратно через стоянку, промокшие и запыхавшиеся.

– Вот падла, – сказал старший из них, уперев руки в колени и опустив голову.

– Кто это у нас тут? – спросил второй.

– Говорит, что он – Джек Уайтхед из «Поста».

Толстый старый полицейский поднял глаза:

– Сукой буду. Вспомни черта, он и появится.

– Дон, – сказал я.

– Давно не виделись, – кивнул он.

«А я вот еще не успел соскучиться», – подумал я. День подошел к концу, чумовой день бессвязных видений и проклятых воспоминаний, все камни разбросаны, все мертвые поднялись из-под могильных плит, вернулись на этот свет, воскресли в живущих.

– Это – Джек Уайтхед, – сказал сержант Дональд Хамфрис.

Навес над нашими головами отяжелел от дождевой воды.

– Это мы с ним обнаружили Экзорциста в ту ночь, о которой я вам рассказывал.

«Ага, – подумал я. – Как будто он кроме той ночи никогда больше ни о чем не говорит, как будто он на секунду понял смысл того, что видел той ночью, той ночью, когда мы стояли перед холмами и фабриками, перед костями и камнями, перед мертвыми и живыми, той ночью, когда Майкл Уильямс лежал голый под дождем на газоне у своего дома, держал Кэрол в объятиях и гладил ее по окровавленным волосам в последний раз».

Но может быть, он вовсе и не рад был меня видеть, потому что его улыбка быстро исчезла за пасмурной гримасой, и он сказал, качая головой:

– Ну так что? Как дела, Джек?

– Лучше не бывает. А ты?

– Грех жаловаться, – сказал он. – Что, интересно, занесло тебя в эти края?

– Просто заехал перекусить, – ответил я.

Он показал на мешок, который я все еще держал в руке, и улыбнулся:

– И прошвырнуться по магазинам?

– До Рождества-то всего ничего, Дон.

Я ехал обратно, выжав все восемьдесят.

Я взлетел по лестнице, открыл дверь, скинул ботинки, повалился на кровать, открыл журнал, надел очки и уставился на Клер.

«Горячая сперма».

Выпуск номер три, январь 1975 года.

Я перевернул его – ничего.

Я открыл первую страницу – кое-что:

Журнал «Горячая сперма» издается компанией «Эм-Джей-Эм Паблишинг Лтд». Печать и распространение – «Эм-Джей-Эм Принтинг Лтд», 270 Олдхэм-стрит, Манчестер, Англия.

Я подошел к телефону и набрал Милгарт.

– Следователя Фрейзера, будьте любезны.

– Боюсь, он уже ушел…

Трубку вниз, обратно на кровать, обратно к… Кэрол, принявшей позу Клер.

– Вот это тебе нравится, да?

– Нет.

– Вот так твоя китайская сучка делает, да?

– Нет.

– Давай же, Джек. Трахни меня.

Я побежал в кухню, открыл ящик, вытащил мясницкий нож.

Она засунула пальцы во влагалище.

– Давай же, Джек.

– Оставь меня в покое, – заорал я.

– Ты что, собираешься им воспользоваться, да? – сказала она, подмигивая мне.

– Отстань от меня.