Дикий остров - Владимир Цыбульский

Перед выходом на маршрут Крис перед Катей опустился на колени, озабоченно потрогал ремешки сандалий:

— Не трут?

— Нарушаете, капитан, — засмеялась Катя.

— Перестань, — сказал Крис. — При чем тут это?

Но Катя сделала вид, что не понимает:

— На ночное дежурство нарываетесь? Мне вот оно ни к чему!

Крис встал, пожал плечами, предупредил команду — через пять минут выходим. Гена Жариков в этот момент куда-то исчез. А ребята сделали вид, что ничего не заметили.

Тёма предупредил, что запасы сушеной рыбы кончились. Тартарен напомнил, что с тропическими плодами тоже кризис. Есть им нечего. Крис отмахнулся — питанием займемся по ходу.

— По ходу чего? — попытался уточнить Тартарен.

Но ответа не получил.

Через час дорогу отряду преградили джунгли, вплотную подошедшие к каменистому склону холма.

Крис, оторвавшийся от команды, присел на камень, поджидая. Один за другим подтянулись, попадали в сожженную солнцем траву на маленький привал.

Здесь пахло полынью и цикорием, цикады звенели, кузнечики трещали, порывами дул горячий ветер — и можно было бы вспомнить про степь над морем где-нибудь в Крыму. Но никто не вспомнил.

— Проблема, капитан? — кусая соломину, сощурился Гена.

— Какая проблема? — отдуваясь, отирал ладонью пот с шеи и груди Тартарен.

— Да вот капитан наш задумался — идтить или не идтить, — язвил Гена. — Продолжать путь лесом или сваливать в горы уже пора.

— А чего тут думать? — удивился Тартарен. — Время к обеду, а у нас припасов ноль. Если еду подбирать по ходу, надо лесом идти. В горах же ничего толком не растет.

Крис сидел на камне и в споры вступать не собирался. В общем, Тартарен был прав — идти надо было лесом и, набрав чего-нибудь съестного, попытаться взобраться на горы, чтобы время не терять, прорубаясь сквозь чащу. Но Крису почему-то не нравился этот лес.

Хотя с другой стороны — лес как лес. Деревья молодые, лианы и прочая висячая растительность, что ловит в джунглях в сети и шагу спокойно ступить не дает, — негустые. Чуть дальше поросль мелкого кустарника.

Как нарочно, из листвы ближайшего дерева с хлопаньем сорвалась пара сизых с белым птиц, похожих на голубей.

— О! — ткнул в них пальцем Тартарен, подскочил, замахал Тёме — лук готовь к стрельбе.

— Разбежался, — сплюнул Гена. — Ни в какой лес ты не пойдешь. Капитан уводит в горы. А знаешь почему? Здесь не так круто. Даже Катька может подняться без веревок, понял?

— Ты чего, в самом деле, Крис? Да пусть она здесь с тобой посидит. А мы с Тёмой мигом сбегаем, затоваримся и…

— Тихо! — сказал вдруг Юнг и прислушался.

— Что?

— Вы ничего не слышали?

— А ты? — спросил с усмешкой Гена.

Юнг не ответил. Сидел, прислушиваясь.

Крис соскочил с камня, объявил:

— Слушай мое решение: идем лесом до ближайшего удобного подъема в горы. Тёма и Тартарен заготавливают по ходу припасы. Жариков и Юнг им в помощь. Света с Катей идут за мной и не отстают. Пошли!

Тартарен вскочил первым, отыскивая впереди по одному ему известным приметам деревья с замечательными разноцветными плодами. Тёма подергал тетиву, проверяя, не ослабла ли. Катя посмотрела на Криса так, точно ничего другого от него и не ожидала.

Юнг все время раздумий и споров сидел, настороженно прислушиваясь к чему-то такому там, в этих зарослях впереди.

«Хры-ы-ы-а-а-у», — слышал Юнг влажное, раскатистое из леса.

И снова ближе, как будто зверь крадучись подползает, ставит торчком острые уши и, не в силах сдержать жажду крови, выдвигает вперед клыки и давится придушенным рыком. И никто ничего не замечает.

Вот уже поднимаются и идут прямо на эти плотные заросли, в которых разом все стихло, и огромная невидимая черная кошка с зелеными глазами подобралась для прыжка, выбрала жертву, сидит тихо-тихо и ждет подходящей секунды, когда вылетит она черным комом из кустов, опрокидывая и терзая.

— А-а-а-а! — закричал отчаянно Юнг, обгоняя Криса и размахивая на бегу руками.

С разбегу хотел остановить готовую к выстрелу пружину, но только ногой зацепил за невидимый внизу корень, пролетел вперед, врылся лицом в землю.

Гена с удовольствием захохотал.

Катя прыснула.

Тартарен развел руками:

— Да ты чего, Юнг?

Дима лежал на земле, понимая, что все зря, никто там не прятался и никуда прыгать не собирался, — его подставил пробудившийся кошмар. Вставать не хотелось. Так бы и лежал носом в земле, вдыхая теплый, влажный запах своего позора. Вздохнул, приподнял лицо, глаза открыл.

Прямо перед глазами стоят рядком толстые шестигранные стебли, все в тонком седом волосе и листья свисают в такой же седой опушке.

Может, жар на щеках подсказал — вспомнил вдруг такой вот крапивный волос под микроскопом. Острый кончик отламывается, жгучий сок каплей вливается в ранку, человек вскрикивает, хватается за ожог как ошпаренный.

Юнг протянул руку, с досады схватил стебель и рванул на себя. Точно прут железный, раскаленный схватил — вскочил тут же, стиснув зубы, зашипел, ладонь прижал к животу, согнулся пополам, крутясь и подвывая от боли.