Когда приманка сработала - Блейк Пирс

Хэтчер застучал костяшками пальцев по столу.

– Поздравляю, – сказал он. – Ты добралась до сути. Боже, да мы отличная команда, чувствуешь? Мой мозг и твой – отличная комбинация. Нам надо почаще работать вместе. Может быть, даже открыть официальную следственную группу. Думаешь, ФБР пойдёт на это? Нет, я думаю, вряд ли. Но ведь ты сейчас не очень в хороших отношениях с Бюро, верно? Я про то, что ты впервые пришла в Синг-Синг без значка.

Райли прошиб холодный пот. Он знает, что она отстранена. Но откуда?

Очевидно, заметив тревогу Райли, Хэтчер сказал:

– Ну Райли, я же чувствую тебя, когда ты приходишь. Я тебя знаю. В каком-то смысле я знаю тебя лучше, чем ты себя.

Райли снова услышала в его голосе нотку заботы. Это её обеспокоило. Какие узы этот хладнокровный убийца с ней строит? Любовь, восхищение, или и то, и другое, или что-то совсем иное? Что бы то ни было, ей это не нравилось. Она не хотела иметь с этим ничего общего.

Она сложила фотографии обратно в папку.

– Я ухожу, – сказала она.

– Погоди минуту, – остановил её Хэтчер. – У нас ведь соглашение. Я всегда что-то получаю от наших встреч. Давай немного поговорим. Здесь, внутри, хорошие беседы в дефиците, поверь мне. Как твоя дочь? Ей пятнадцать, верно? Трудный возраст. В этом возрасте всегда бывает тяжело.

Гнетущее чувство Райли усилилось. У неё появилось сверхъестественное ощущение, что от этого полезного, но ужасного человека невозможно ничего скрыть.

И всё же, она знала, что у Хэтчера есть свои принципы, своё понятие «честной игры». Она не должна нарушать его правила. Она обязана ему.

– Чего ты хочешь? – спросила она.

– Так же, как и в первый раз, – ответил Хэтчер. – Расскажи мне что-нибудь о себе – то, что не хочешь, чтобы о тебе знали остальные. Чтобы знал хоть кто-нибудь.

У Райли появилось странное ощущение – необъяснимое желание открыться этому человеку. Она знала, что это будет зря. Но не могла сопротивляться.

– Я завидую своей сестре, – сказала Райли. – Её зовут Венди. Я не видела её много лет и не представляю, какая у неё жизнь, но… я ей завидую.

Хэтчер ничего не сказал. Он лишь улыбнулся.

– Папа так часто бил её, что она бежала, – продолжала Райли. – Ей было пятнадцать, а мне пять. Она бежала, а я нет. Но дело не только в том, что она бежала…

Она вспомнила, что её отец не так давно сказал о Венди: «Я бил её только руками. Избивал её снаружи, только и всего. Я бил недостаточно глубоко».

Затем он добавил: «Я никогда не прикладывал рук на тебя. Я бил тебя глубже. И ты поняла. Ты поняла».

С трудом пытаясь говорить спокойно, Райли сказала:

– Папе не удалось вылепить её.

Хэтчер с жутким пониманием кивнул.

– Но ты обязана ему тем, кто ты есть сегодня.

Райли выпустила из лёгких весь воздух.

«Это не правда», – подумала она.

Но сейчас она не могла об этом думать. Ей нужно выбираться отсюда. Вдохнуть свежего воздуха.

– Мне пора идти, – сказала она. – Дело не ждёт.

Хэтчер насмешливо вздохнул.

– Да, наверное, тебе пора. Заканчивай с ним побыстрей. И переставай о нём думать. У тебя скоро будут проблемы поважней, и тебе нужно будет уделить им всё своё внимание.

Райли поборола желание спросить его, о каких проблемах он говорит. Может быть, он на самом деле что-то знает, а может быть, просто пытается втянуть её в разговор.

– Кроме того, – добавил он, подмигнув, – это не конец света. А может быть и конец. Подумай об этом. Это прямо перед тобой, хотя ты этого не видишь.

Она встала из-за стола и начала уходить.

Хэтчер окликнул её:

– Будь осторожна, Райли Пейдж.

Она обернулась и посмотрела на него. Его лицо выражало искреннюю тревогу. Она не видела для неё причин. И не хотела видеть.

– Я больше не вернусь, – сказала она.

На это Хэтчер загадочно улыбнулся.

– Возможно, тебе и не придётся, – ответил он.

Райли вышла из комнаты, не спрашивая, что он имеет в виду. К тому времени, когда она наконец вышла из здания, она чувствовала, что задыхается. Визиты к Хэтчеру всегда очень выматывали, и этот раз не был исключением.

Она вспомнила его слова: «Возможно, тебе и не придётся».

И попыталась не думать о том, что они значат.

*

Пока Райли ехала на юг, её всё больше окутывала усталость. За последние двадцать четыре часа она вообще не спала, за исключением короткого сна в машине перед тем, как пойти в Синг-Синг. Кроме того, в голове её крутились новые идеи о деле, так то Райли было трудно сосредоточиться на дороге. Ей нужна смена ритма.

Она вспомнила, что из Нью-Джерси в Делавэр ходит паром, и решила поехать на нём вместо того, чтобы рулить самой. За час-двадцать, которые она будет пересекать залив Делавэр, она сможет хорошенько всё обдумать. Или, по крайней мере, отдохнуть.

Она ввела в навигатор направление и направилась к Кейп-Мэю. Подъехав к терминалу, она с радостью обнаружила, что очередь на следующий паром небольшая: всего несколько машин. Ей не пришлось долго ждать, прежде чем красивое белое судно загрузилось и отчалило от пристани. Большинство пассажиров отправились наверх на пассажирский ярус, но Райли вместо этого пошла на нос судна.

Воздух был свежим и прозрачным. Серо-голубая вода бурлила под носом, разбиваясь на белые потоки по обеим сторонам. Судно отчалило от пристани и вышло за волнорезы, пройдя мимо белого маяка. Рябь на воде действовала на Райли успокаивающе.

Она обернулась и посмотрела на палубу над головой. Она знала, что там есть ресторан и даже бар. Она сегодня даже не завтракала, но почему-то не чувствовала голода. Всё, что ей нужно сейчас, это тишина. Она вернулась к своей машине и села в неё.

Там она закрыла глаза, но знала, что уснуть не сможет. Ей и не хотелось. Хэтчер сказал что-то, что было очень важно, но что она ещё не поняла. Он как обычно говорил загадками. Теперь пришло время разобраться, что он имел в виду.

Она вспомнила, что он сказал перед самым её уходом: «Это не конец света. А может быть и конец. Подумай об этом. Это прямо перед тобой, хотя ты этого не видишь».

Пришло время увидеть. Она не открывала глаз и глубоко дышала. Тут перед её глазами всплыла картинка.

Это были так называемые «Часы судного дня» – символ, используемый в «Бюллетене учёных-атомщиков» и демонстрирующий, как близко подошло человечество к глобальной катастрофе. Во время Холодной войны часы указывали на опасность всемирной ядерной катастрофы, в современное же время они предупреждали о рисках потепления климата.

Когда ситуация становилась особенно опасной, учёные двигали стрелки часов ближе к полуночи.