Поэзия зла - Лайза Рени Джонс

Я открываю бутылку с водой и, запрокинув голову, делаю несколько больших долгих глотков. На половине своей трапезы включаю ноутбук. В углу на мессенджере выскакивает писулька от моей женушки: «Любовь моя. Жаль, что ты сегодня допоздна. Нил в школе нарисовал тебе картинку, а Тесса хочет показать тебе цветок».

Я автоматически печатаю ответ: «Тоже тебя люблю. Поцелуй их от меня на ночь. Скажи, что утром приготовлю им блинчики».

Эта женщина меня сдерживает, иной раз даже вопреки моей тяге ускориться – факт, который я до поры не ценил, зато ценю сейчас. Торопливость не всегда благоразумна, хотя опытности у меня с избытком для того, чтобы действовать в любом темпе, сообразном для меня в данный момент. Но жена и дети мне необходимы.

Выдав положенную порцию семейного тепла, я с приятным покалыванием адреналина, вызванного предвкушением, просматриваю новости в поисках любого намека, связанного с недавно исполненным мною приговором. Несколько разочаровывает то, что кара не фигурирует нигде, кроме недельной криминальной рубрики. Какая пошлая банальность… Хотя было время, когда подобные вещи я встречал даже с некоторым облегчением. Но это было в пору моего ученичества, когда я лишь готовился взойти на трон Судии и Мастера. Сейчас же, когда я на нем сижу, мне причитается нечто большее. Ведь божеству должно изъявляться надлежащее почтение.

Вот подкатывает тележку пожилой библиотекарь. В ней книги для ежедневного размещения по стеллажам, и я терпеливо жду одну из них, которая должна возвратиться на полку сегодня. Именно ради этого произведения я сейчас здесь. Проходит неспешный час, на протяжении которого я выбрасываю мусор, допиваю воду и размышляю о том, как незаслуженно замалчиваются два опосредованно связанных меж собою приговора. Но это ненадолго, поскольку свой суд я еще не завершил. Ему тесны людские рамки, и, в сущности, мой долг не будет оплачен никогда.

Наконец библиотекарь уходит, а я подхожу к полке и снимаю ту самую, столь вожделенную книгу: ««Бесплодная земля» Т. С. Элиота: Второе аннотированное издание». Уже просто держать этот фолиант в руках пробуждает глубинное чувство ценности. И власти. Эта книга дает мне силу.

Я возвращаюсь к своему столу и, отодвинув «Макбук», помещаю книгу перед собой и трепетно провожу рукой по нетленному творению Т. С. Элиота. Впервые поэма была опубликована в 1922 году – шедевр, глубоко погруженный в последствия Первой мировой войны. Для тех немногих из нас, кто действительно постигает ее смысл и звучание, она закладывает еще и основу для предотвращения повтора подобной трагедии. В пяти своих частях поэма затрагивает темы войны, душевной травмы, разочарованности и смерти. В заключительной главе Элиот ссылается на три ключевых компонента: Датта, Дайадхвам и Дамьята. Их значения переводятся с санскрита как требование «Отдавать, Сочувствовать и Надзирать». Это обобщение столь же волшебно, как и сама книга. Оно говорит о том, что эти понятия задают вектор всему нашему миру. Любой, кто ниже Мастера, которого привлекает эта книга, обращается к нему по определенной причине: быть судимым и поднадзорным, прежде чем нарушить равновесие мира.

С глубоким, теснящим грудь вдохом я открываю книгу и вижу ностальгический, архаичный формуляр, который по-прежнему в ходу у библиотеки, и не удивляюсь, что эта читательница решила вписать в него свое имя. Его я, конечно, уже знаю. Ведь я взломал компьютерную систему библиотеки. Ава Ллойд. Воздух струйкой стекает из моих губ. Закрыв фолиант, я встаю, возвращаюсь к стеллажу и аккуратно ставлю его на место. Затем возвращаюсь к столу и укладываю свой «Макбук» в портфель.

Адрес Авы мне искать не нужно. Где она живет, я уже знаю. С некоторых пор она – моя поднадзорная. Я встаю, собираясь уходить. Меня влечет долг; меня и детектива Саманту Джаз.

Глава 66

Я опасаюсь за Бекки Смит, и по этой причине мчусь к ней домой, даже не зная, как все сложится. Но мне просто необходимо удостовериться в ее безопасности – каким образом, я понятия не имею. К счастью, кафе находится не так далеко от ее дома, и вскоре я уже сижу с видом на него, не вылезая из урчащей на холостом ходу машины. Пока пытаюсь определиться, как быть дальше, у меня пиликает мобильный. Звонит Уэйд.

– Как прошла встреча с женой Ньюмана? – спрашивает он.

– Никак. Она соскочила. Проще говоря, струсила.

– Вот же отстой… Но ты хотя бы заставила ее позвонить. Сама знаешь, чего это стóит. Истинное откровение еще нужно заслужить.

– Хорошо, если он ничего не прознал. А то еще прибьет ее из-за меня…

– Свою легенду и прикрытие? Да ни за что.

Насмешливая уверенность Уэйда, основанная на разуме и опыте, меня слегка успокаивает.

– Этот гад уже доказал, что дружит с головой, – добавляет он. – Ты это знаешь. Не допускай потерю фокусировки.

Фокусировка… Да уж, куда без нее. Нужно сосредоточиться и полагаться на факты и выучку. Что верно, то верно.

– Слушай, Сэм, – продолжает Уэйд. – Тут у меня неожиданно всколыхнулось одно дело, которое я закрыл несколько месяцев назад. Придется на ночь остаться здесь. Может, приедешь и погостишь у меня?

– В смысле, хочу ли я прятаться от Поэта у тебя дома? Не думаю. Но все равно спасибо за предложение.

– Кому-нибудь другому я бы сейчас закатил речь, но ты не такая. Поэтому не буду. Главное, соблюдай осторожность.

– Непременно.

На этом разговор у нас заканчивается. Честно сказать, я рада, что Уэйда с Лэнгом нет в городе. Так они недоступны для Поэта. Дверь гаража Ньюмана открывается, и он выходит на подъездную дорожку, где поворачивается и всматривается в мою машину. Блин. Бллин. Звонит сотовый, и я машинально хватаю трубку; теперь звонит капитан. Они как сговорились.

– Да, капитан?

– Сейчас же покиньте его дом.

– Капитан…

– Сейчас же. У адвоката Ньюмана есть свидетельство, что вы сегодня звонили его жене восемь раз подряд. Завтра он подает иск о преследовании.

– Я звонила, потому что опасалась за нее. Поэтому…

– Прочь оттуда. Повторять больше не буду.

Скрипнув зубами, я включаю передачу, но нога еще остается на тормозе.

– Я за нее беспо…

– Детектив Джаз! – рявкает он.

– Уезжаю, – говорю я со вздохом.

– Вот так. Держитесь на расстоянии. И это касается всей вашей команды, если не будет ордера от прокурора. Вообще не подлезать.

Меня прожигает гнев:

– А у меня, значит, ночами