Три недели страха - Си Джей Бокс

Дуган перевел взгляд на Сэндерса, стоящего в нескольких шагах позади меня. Он не назвал свою должность, но, очевидно, в этом не было нужды.

— Дайте нам пять минут, ладно?

Сэндерс отошел к церкви и расположился на скамейке.

— Мэр уже выдохся? — спросил Дуган.

— Думаю, да.

— Как он выглядел?

Я пожал плечами:

— Достаточно хорошо. Он не говорил ничего плохого о Брайене.

Дуган засмеялся.

— Истмен причинял нам много головной боли. Он выводил мэра из себя, так как знал, как тот работает и как работает система. Я всегда думал, что там было нечто личное.

— Брайен был крутым, — сказал я.

— Был. И я хочу кое-что сказать вам. Только между нами, о'кей?

— Конечно. Я всегда доверяю тому, кто меня увольняет. Нет проблем.

Дуган фыркнул.

— Вы ведь знаете, что я всего лишь мальчик на побегушках. Мэр и судья близкие друзья. Жена судьи главный жертвователь на нужды города, поэтому мэр им обязан, если вы меня понимаете.

— Понимаю. — Я старался удержать Энджелину. — Но тут есть нечто большее.

— Что вы имеете в виду?

— Помните, когда мы говорили о Мэлколме Харрисе?

Дуган кивнул.

— Вы знаете, кто был его контактом здесь, в Колорадо?

Он покачал головой.

— Обри Коутс, Монстр Одинокого каньона.

Дуган застыл, поднося сигарету ко рту.

— Как я говорил вам в тот день, — продолжал я, — на мэра свалилась бо́льшая проблема, чем он думает. Если окажется, что штаб-квартира международной сети педофилов находится в этом городе, под его носом, это не поспособствует его политическим амбициям. К тому же его дружка — судью могут обвинить в оправдании Коутса. Как это будет звучать в передаче новостей?

— Нет-нет, — возразил Дуган. — Это не судья, а паршивая полицейская работа. С мэром это никак не связано.

Я понимал, что он старается смягчить ситуацию.

— Вы хватаетесь за соломинку, — продолжал Дуган. — За все, что может ударить по судье.

Я не ответил.

— Я слышал, как вы на днях пытались повидать его. А когда вас не пустили, вы позвонили ему, использовав мое имя для туманных угроз. Мэр просил меня заняться этим, но я еще не вник в суть дела.

— Благодарю вас.

— Предлагаю не превращать это в привычку.

Он перевел взгляд на Энджелину, которая все еще вырывалась и сбила набок мою шляпу.

— Это ваша малышка?

— Да.

— Та, из-за которой…

— Да.

Дуган покачал головой и отвернулся. Он казался искренне тронутым.

— Да, — сказал я. — Это та девочка, которую добрый друг мэра судья Морленд собирается отобрать у нас в воскресенье.

Дуган затянулся сигаретой и выпустил струю дыма.

— Судья Морленд представляет собой редкий тип, Джек. Я видел таких, но нечасто.

Я позволил ему продолжать.

— Вы смотрите на вещи с неправильной точки зрения. Вы делаете неправильные выводы. Я знаю по опыту, что политики, которые стремятся вверх, никогда не действуют поспешно. Они думают наперед и сосредоточены на цели. Поэтому иногда нелегко правильно понять их шаги.

— И какова же его цель? — спросил я.

— Верховный суд.

Я покачал головой.

— Каким образом кража нашей дочки может помочь ему попасть в Верховный суд?

— Не знаю, Джек. Вы должны это выяснить. Но я знаю, что он этого хочет.

Я оставил Дугана у дерева. Сэндерс снова был в нескольких футах от меня. Когда мы приближались к стоянке, я услышал мощный рев мотора и сразу узнал его. Звук был как бритва по горлу.

Желтый «хаммер» Гэрретта отъехал от нас. Я не мог толком разглядеть, кто внутри, из-за тонированных стекол, но мне показалось, что я видел два профиля — Гэрретта и его отца.

— Вы знаете, кто это? — спросил Сэндерс, заметив мою реакцию.

Итак, Гэрретт приезжал на похороны человека, которого затоптал до смерти. Зачем — позлорадствовать? И почему с ним приехал судья Морленд? Посмотреть на что?

Энджелина заерзала у меня на руках и указала на белку, спускающуюся по дереву.

— Кошка! — сказала она.

Я начал смеяться, когда меня поразила мысль, от которой едва не подогнулись колени. Переведя взгляд с дочки на удаляющийся «хаммер», я подумал: он приехал, надеясь увидеть ее.

Это возвращало к начальному вопросу: зачем им нужна Энджелина?

Казалось, все внезапно обрело ужасный смысл.

«Пуленепробиваемый». Что может быть более пуленепробиваемым, чем педофил — партнер по преступлению с судьей? С судьей, который оправдал Монстра Одинокого каньона — еще одного участника международной сети?

Энджелина вскрикнула, и я осознал, что сжимаю ее слишком сильно. Я ослабил хватку и посмотрел на нее. Она была красивой для всех, а не только для гордых родителей, с ее темными блестящими глазками, улыбкой и поведением.

Я почувствовал, что задыхаюсь, и понес Энджелину к задней стороне стоянки, где видел пару черно-белых автомобилей и «краун-викторию» Торклесона. Несомненно, копы приехали посмотреть, кто придет на похороны, так как дело все еще было открыто. Торклесон прислонился к своей машине, разговаривая с другим детективом, — они выделялись своей униформой, так как даже копы на похороны надевали костюмы и галстуки.

Должно быть, Торклесон увидел что-то на моем лице, так как он извинился перед коллегой и направился мне навстречу.

— Привет, Джек, — поздоровался Торклесон.

— Вы говорили, что Мэлколм Харрис связан с Обри Коутсом, — сказал я. — Как вы это узнали?

Торклесон пожал плечами.

— Телефонные звонки, электронная почта, компьютерная память. Много технических доказательств. Я не все понимаю, но мне рассказывали, что Коутс передавал в Британию из своего трейлера большие файлы, изображения. Британцы отследили их путь к компьютеру Харриса. К сожалению, у нас больше нет оригинальных файлов, как вам известно. — Он бросил взгляд через плечо посмотреть, не прячется ли где-нибудь Коуди.

— Я не знаю, где Коуди, — заверил его я. — Не беспокойтесь о нем.

— Почему вы спрашиваете меня об этом?

— Потому что я уверен, что если вы поищете доказательства для обвинения, то обнаружите связь между Харрисом, Коутсом и кое-кем еще в этом городе.

Торклесон внимательно посмотрел на меня.

— Этим занимается целая команда, — сказал он. — Они работают с британцами и Интерполом. Извращенцев арестовывают одного за другим по всему миру. Вы говорите о ком-то конкретно?