Одиннадцатая заповедь - Джеффри Арчер

В семь часов утра в его камеру вошли трое верзил и повели его в кабинет начальника. Когда они вышли из кабинета, Большенков запер дверь и молча подошел к шкафу, стоявшему в углу. В шкафу висела милицейская форма, в которую он жестом приказал Коннору переодеться. Поскольку Коннор за последнюю неделю убавил в весе, форма висела на нем, как на вешалке, брюки были слишком широки в поясе, и он подумал: «Слава Богу, на них есть подтяжки». Однако в фуражке и в длинной синей шинели он выглядел ничуть не хуже тысячи милиционеров, которые в это утро ходили по улицам Петербурга. Он оставил свою тюремную форму на дне шкафа, подумав: «Интересно, как начальник от нее избавится?» Все еще молча Большенков втолкнул его в маленькую каморку, которую он запер на ключ.

После долгого ожидания дверь открылась, послышались шаги, а потом открылась другая дверь — это, должно быть, была дверца шкафа в кабинете начальника. Коннор стоял не шевелясь, пытаясь понять, что происходит. Первая дверь снова открылась, и в кабинет шумно ввалились два или три человека. Через несколько секунд они ушли, волоча что-то или кого-то из кабинета, и с силой захлопнули дверь.

Через несколько секунд дверь каморки отворилась, и Большенков зна́ком приказал Коннору выходить. Они снова вышли в коридор. Если бы Большенков повернул налево, это значило бы, что они возвращаются в камеру. Но он повернул направо. У Коннора подгибались колени, но он старался идти как можно быстрее.

Когда они вышли во двор, первое, что он увидел, был эшафот; перед ним ставили роскошное позолоченное кресло, обитое красным плюшем. Коннор догадался, кто в нем будет сидеть. Они с Большенковым прошли через двор. Коннор увидел группу милиционеров в длинных синих шинелях — таких же, как у него; они загоняли с улицы во двор прохожих, которые, видимо, должны были присутствовать при казни.

Большенков быстро прошел к машине, стоявшей в дальнем углу двора. Коннор хотел было открыть правую дверцу, но Большенков покачал головой и указал ему на водительское место. Коннор сел за руль.

— Подъезжайте к воротам и там остановитесь, — сказал Большенков, садясь на пассажирское сиденье.

Коннор включил первую скорость, медленно пересек двор и остановился перед двумя охранниками, стоявшими перед закрытыми воротами. Один из них отдал честь начальнику, а другой заглянул под машину, на заднее сиденье и осмотрел багажник.

Большенков наклонился и одернул рукав на левом запястье Коннора. Когда охранники закончили осмотр машины, они выпрямились и снова отдали честь Большенкову. На водителя никто из них не обратил ни малейшего внимания. Были отодвинуты большие деревянные засовы, и ворота «Крестов» открылись.

— Поехали, — тихо сказал Большенков. Коннор увидел, что какой-то подросток вбежал в тюрьму, словно зная, куда он направляется.

— Куда? — прошептал Коннор.

— Направо.

Коннор вырулил на набережную и поехал вдоль Невы к центру города. Никаких других машин не было видно.

— Поверните на следующий мост, — сказал Большенков, — и потом — первый поворот налево.

Проезжая по другой стороне Невы, Коннор взглянул через реку на «Кресты». Милиционеры все еще пытались загонять прохожих в тюрьму — смотреть на его казнь. Коннор подумал: «Интересно, как Большенков выкрутится из этого дела?»