Город засыпает - Наталья Тимошенко

— Хочу, — легко согласился он. — А потом вместе приготовим обед, а ужинать пойдем в любой ресторан на твой выбор… А если я уеду из Питера домой, ты поедешь со мной?

— Куда угодно. Все, что держит меня в этом городе, уедет вместе с тобой.

Он снова прижал ее к себе, жадно целуя, но в этот раз без намека на продолжение. Они оба устали сегодня, и Повилас не чувствовал в себе сил на второй заход. Поэтому он отстранился, снова устроил ее голову у себя на плече и накрыл их одеялом.

— Теперь у нас все будет хорошо, — прошептал он. — У нас с тобой. Все будет по-другому. Мы уедем из этого дурацкого города, от которого я схожу с ума. Начнем сначала. Семью, которую я надеялся создать с Викой… и которой она не хотела. С тобой все будет по-другому. Я это знаю.

Таша кивнула, молчаливо с ним соглашаясь. В этот самый момент она тоже верила, что у них все будет хорошо. Вильнюс, Питер — неважно. Главное, они будут вместе. Этот город ей тоже так и не стал родным, она с удовольствием уедет. Она закрыла глаза, проваливаясь в глубокий сон, но даже во сне продолжала сжимать его ладонь.

Повилас тоже ненадолго уснул, но буквально через несколько минут его словно что-то вытолкнуло из дремоты. Он даже приподнял голову над подушкой, прислушиваясь к тишине квартиры. На мгновение ему показалось, что кто-то ходит по коридору, едва слышно шурша подошвами по ламинату.

Осторожно высвободившись из объятий Таши, уже спящей по-настоящему крепко, он встал с кровати и приблизился к дверному проему, продолжая прислушиваться. Если в квартиру кто-то и проник, то этот человек умело затаился. Повилас выглянул в коридор, а потом щелкнул выключателем на стене.

Прихожую и коридор залило светом, но они оказались пусты. Повилас облегченно выдохнул и покачал головой. Эта история окончательно выбила его из колеи. Он поднял с пола свои штаны, натянул их и прошел по освещенному коридору на кухню, выпил воды.

Сна почему-то не было ни в одном глазу. Повязка на шее мешала: кожа под ней чесалась и потела, к тому же очень хотелось принять душ, поэтому Повилас задумался о том, не снять ли ее. Он прошел в ванную, чтобы изучить в зеркале, насколько все плохо под ней.

Все оказалось не так страшно: в конце концов, удавка не повредила кожу до крови, а остальное могло заживать и открыто, без всяких мазей, которыми врач в травмпункте щедро снабдил повязку. Повилас скомкал бинт и бросил его на раковину. Открыл воду, чтобы умыться, но так и замер, зацепившись взглядом за что-то, валяющееся на полу.

Он не сразу поверил глазам, когда понял, что на полу лежит карта. Та самая. Она преследовала его уже несколько дней, появляясь в квартире в самых неожиданных местах. Повилас выбрасывал ее, рвал на куски и выбрасывал снова, а последний раз даже сжег. Но вот она опять лежала, пялясь на него сумасшедшими глазами улыбчивого Маньяка.

Повилас зажмурился и схватился руками за раковину, чтобы не потерять равновесие: так сильно внезапно закружилась голова. Его губы едва заметно зашевелились, повторяя все громче и громче всего одно слово:

— Нет. Нет. Нет. Нет. Нет!

Последний раз он почти выкрикнул его, открыл глаза и зло уставился на свое отражение.

— Хватит, — сказал он ему. — Хватит с меня. Я не хочу больше.

Отражение смотрело на него холодно и равнодушно, словно давно привыкло к этому сопротивлению и не воспринимало его всерьез. Повилас видел, как его двойник в зеркале потянулся к шкафчику и достал из него хорошо знакомую опасную бритву.

— Пожалуйста, только не ее. Почему ее? Мы же так не делаем! — почти простонал Повилас.

Отражение только презрительно усмехнулось.

Повилас беспомощно опустил взгляд на руки. На бритву в своих руках.

— Я не хочу, — повторил он.

Но никто не спрашивал, чего он хочет.