День закрытых дверей (сборник) - Блейк Крауч

С трудом, преодолевая боль во всем теле, я последовал за Вайолет на нос баржи. Солнце уже наполовину поднялось над морем, и небо быстро наполнялось светом.

Вой сирен приближался.

Мы вернулись к «Блейзеру». Вайолет остановилась возле бампера. Руфус сполз вниз, и его голова лежала на капоте. Максин, с помутневшими глазами, еще пыталась дышать.

Я открыл дверцу «Блейзера» и выключил двигатель.

Вайолет коснулась губ Руфуса еще дымящимся стволом дробовика. Глаза ее были холодны как лед.

– Я не стану спрашивать, знаете ли вы, что отняли у меня. – Она положила палец на спусковой крючок. – Сейчас я хочу лишь одного – сделать вам больно.

– Давай, – прохрипел Руфус.

Собачка щелкнула, и Вайолет посмотрела на палец так, словно он совершил что-то помимо ее желания.

– Вы отняли у меня всё.

Она вдавила дуло в его щеку и скользнула взглядом по палубе, ставшей плавучим полем боя.

С того места, где мы стояли, нам были видны трое убитых: член экипажа, капитан парома и расстрелянный Руфусом пассажир.

– Зачем вы…

– Затем, что могли, – прошипела Максин, не в силах произвести звук более громкий. Она сделала долгий вдох, и глаза ее словно покрылись эмалью смерти. Голова опустилась, и подбородок коснулся решетки. Глаза закатились.

– Красавица, – прохрипел Руфус, силясь повернуть голову. – Красавица!

Я сказал ему, что она мертва.

– Не говори мне так. Ты не…

Старик закрыл глаза и заныл. Потом потянулся к жене свободной, левой, рукой, дотронулся до ее бледного лица, погладил растрепанные седые волосы.

– Радость моя, – пробормотал он напряженным голосом, словно задыхаясь; из покрасневших глаз вытекли слезинки.

Его последний выдох прозвучал печальным вздохом.

В полумиле от парома замигали голубые огни.

Вайолет выглядела усталой и постаревшей по сравнению с тем, какой была неделю назад. Ее одежда превратилась в рваные, засаленные лохмотья.

– Вайолет. – Детектив посмотрела на меня, отбросила назад грязные, пожелтевшие волосы, и ее зеленые глаза блеснули, а изможденное лицо как будто потеплело под солнцем. – Мне нужно уходить.

Она отбросила дробовик, опустилась на палубу и закрыла лицо руками.

– Все будет хорошо? – спросил я.

– Да.

– О тебе позаботятся.

– Подожди.

– Не могу.

Я наклонился и поцеловал ее в лоб.

– Береги ребенка.

Я направился к правому борту. До воды было фута четыре. Я оглянулся через плечо на Вайолет, крохотную блондинку, сидевшую на носу баржи и смотревшую невидящим взглядом куда-то в даль. Странная, почти неестественная тишина опустилась на паром. Все притихло и успокоилось, кроме звездно-полосатого флага, хлопающего на мачте.

Я посмотрел вниз, на темную воду.

И прыгнул.

Боль пронзила меня с головы до пят.

Я вынырнул, хватая ртом воздух. Холодная соленая вода словно ужалила меня, соприкоснувшись с ожогами.

Собравшиеся на ближайшей отмели большие бакланы с криками поднялись в воздух, напуганный моими воплями.

Я поплыл к берегу. Левая рука отдавалась болью при каждом гребке, но мне уже стало легче.

Передо мной лежала южная оконечность Хаттераса, его необитаемая часть – пустынный берег и болота.

Примерно на полпути я наткнулся на отмель и поднялся, весь дрожа и по колено в воде.