Девушка из моря - Шалини Боланд

Семь месяцев спустя

Леденящий, пробирающий до костей морозец. Слишком холодно даже для снега. Прогулка от автобусной станции заняла больше времени, чем я ожидала, и толстая шерстяная куртка не спасала от сегодняшних ледяных объятий. Район выглядел унылым и мрачным. И к тому же необычайно тихим. Быстро проходя по Темзмиду^[14] под лишенными листвы деревьями, я чувствовала влажный речной запах, хотя самой Темзы отсюда было не видно. В Лондон я не наведывалась со времени беспамятства, с последнего моего посещения мамы и сестры. Не собиралась я заходить к ним и сегодня или в ближайшем будущем.

Наконец я добралась до нужного места. Как приятно войти с холода в теплое помещение. Мне сообщили, что полная проверка безопасности займет около получаса. В некотором оцепенении я проходила через разнообразные виды ворот, стальных дверей и металлодетектеров, наряду с другими посетителями, предъявляя два вида удостоверения личности. Далее я дала согласие на снятие отпечатков пальцев, меня также сфотографировали и поставили печать на руке.

Это заведение представлялось мне совсем другим. Снаружи оно выглядело как современная картинная галерея. Но я подозревала, что это лишь со стороны отдела для посетителей. Вряд ли тюремные корпуса так же чисты и красивы. Тем более в тюрьме сверхстрогого режима, как Белмарш. Мне не хотелось, чтобы его посадили сюда. Абсолютно не хотелось. Но разве он оставил мне выбор?

Я вообще сомневалась, что мне разрешат посещение. Заявку я отправила несколько недель назад, не особо надеясь дождаться хоть какого-то ответа. Поэтому меня удивило, когда наконец-то мне прислали разрешение на посещение. Хотя, с другой стороны, по-моему, его стремилось посетить не так уж много людей. Что естественно после обвинений, что ему предъявили – убийство Люси и попытка моего убийства. Две попытки. Разумеется, я-то знаю, что на самом деле он не убивал свою жену. Но можно считать, что и он это сделал. Если бы он ушел от нее, как обещал мне, ничего бы плохого не случилось.

Его приговорили как минимум к девятнадцати годам заключения за убийство жены и к тринадцати за покушения на убийство. Сьюки, будучи соучастницей, получила всего три года. Она сидит к северу отсюда, в тюрьме Холлоуэй. Ее посещать я не намерена. Это уж точно.

Я прошла по очередному коридору и через очередной ряд проверочных ворот, где мне велели оставить мою сумку в специальном ящике и показать мою проштампованную руку перед ультрафиолетовой установкой, высветившей какую-то гербовую печать на моей бледной коже. Заправив пряди волос за уши, я улыбнулась полицейскому. Он кивнул с непроницаемым видом и пропустил меня дальше взмахом руки. Повторяя действия других посетителей, я сняла куртку и обувь, вытащила наличные из кармана джинсов и сложила все на пластиковый поднос, точно проходила проверку в аэропорту. Теперь мне пришлось дать согласие на личный обыск, в ходе которого осмотрели даже мой рот, заставив произвести некоторые движения языком. Честно говоря, можно было подумать, что я задумала преступление. В итоге, забрав свои вещи, я опять облачилась в куртку и натянула ботинки на замерзшие ноги.

Мы миновали еще один пункт проверки удостоверений личности и наконец попали в комнату для посещений. Вдруг сильно забилось сердце, ладони вспотели. Может, еще не поздно уйти? Я вытерла руки о джинсы и вздохнула, обводя внимательным взглядом помещение, но пока не заметила его. Сидящий у входа охранник сверил мой пропуск с имевшимся у него списком и, глянув в конец зала, махнул рукой. Следуя указанному им направлению, я прошла мимо других приведенных сюда заключенных.

И вот я увидела его… Джека. Он сидел один за круглым столиком.

Мое сердце ушло в пятки, все внутри сжалось. Он пристально смотрел на меня, и внезапно мне представилось, что мы находимся где-то в другом месте. Где-то в уютном уединении. В том времени и месте, где его лицо могло бы озариться любовью при виде меня. Где он не стал бы медлить, а сразу бросился бы обниматься и целоваться.

Но в данном месте казались неуместными даже улыбки и приветственные жесты. Он уже отвел взгляд и опустил голову. Прищурившись, я расправила плечи и продолжила путь мимо столиков со стульями, мимо других посетителей и заключенных и в итоге подошла к нему.

Джек продолжал сидеть, не реагируя на мой приход.

Кровь бросилась мне в голову.

– Здравствуй, – сказала я, но мой голос заглушили скрип стульев и какофония голосов других заключенных, приветствовавших своих любимых и родных. – Привет, – чуть громче произнесла я.

Он сидел в темно-синей толстовке и черных спортивных брюках. По-прежнему короткая стрижка, но лицо осунулось, плечи поникли, глаза потускнели. Казалось, он лишился жизненных сил. Слеза сбежала из уголка моего глаза. Я смахнула ее пальцами. Почему же он добился того, чтобы его засадили в тюрьму? Если бы он согласился с моим планом…