Девушка из Уидоу-Хиллз - Меган Миранда

Боковым зрением я различила полицейскую форму.

– Минуточку. – Натан поднял руки, и я рухнула перед ним, откашливаясь и хватая воздух ртом. – Мы просто разговаривали. Вы нас напугали, только и всего.

Но я уже отползала к полицейскому слева, державшему Натана под прицелом.

– Ребята, тут какое-то недоразумение, – продолжал Натан. – Арден, скажи им. Скажи, кто ты и что мы здесь делаем.

– Руки за спину, – приказал полицейский. Он уже подошел к Натану с наручниками, обыскал его, вынул что-то из кармана куртки. – Следил за машиной этой дамы? – спросил его напарник.

Лишь тогда Натан перестал возражать. Полицейский рядом со мной вызвал по рации подкрепление, и мы все вместе молча двинулись из леса.

Машина Натана стояла вплотную к моей. Сразу за ним припарковался полицейский патруль, и еще один подъехал, как раз когда мы выходили.

Я надеялась, что почувствую облегчение оттого, что избежала опасности, однако из головы не выходили слова Натана и его уверенность в своей правоте.

Все время, пока ему задавали вопросы и обыскивали машину, Натан не спускал с меня глаз, будто по собственной воле не освобождался от наручников и полицейских. Будто делал одолжение, что не тянет меня с собой на дно.

Я сидела боком на пассажирском сиденье, ноги на земле, и не слышала их разговора, пока Натан не крикнул:

– Скажи им сама, Арден. Скажи правду!

Вновь прибывший полицейский присел передо мной на корточки.

– Арден?

– Оливия.

Он кивнул и протянул руку.

– Ну что ж, Оливия. Пройдемте со мной, и вы нам все расскажете.

Отпустили только под вечер. У меня брали показания, связывались со следователем Ригби. Солнце уже село, и мне предложили остановиться в мотеле неподалеку. Но я просто не могла оставаться.

В полиции, разумеется, знали, кто я: девушка из их города. Фактор, сделавший их заметным местом на карте.

Полицейские выглядели моими ровесниками. Они тоже выросли с той историей. Их родители меня искали. Их дяди и тети давали интервью. Их соседи расчерчивали карту местности на квадраты. Их школы одалживали фонари и оборудование.

У старшеклассников даже возник ритуал: дойти ночью до люка с мемориальной дощечкой, не заблудиться, придумать свои истории. Занавес.

Имя Шона Колмана в полиции знали. Его сына никто не помнил.

– Я еду домой, – сообщила я следователю Ригби по телефону. Мне не терпелось убраться подальше от Натана Колмана и всего, что здесь произошло.

– Встретимся по возвращении, – сказала она. – Вас будет ждать патруль. На всякий случай.

Я надеялась избавиться от внимания вокруг моего дома, а опасность догнала меня здесь.

Пора заново закупорить прошлое и закопать его там, где ему место – в темноте глубоко под землей. Иначе хорошего не жди.

Здесь каждый был уверен, что все знает.

«Я поняла, что ее нет, еще до того, как проснулась». Первая строчка в книге матери.

Теперь эти слова казались пустыми. Мертвыми и лживыми.

До того, как проснулась. Еще бы, ведь она сама все и подстроила.