Безумие - Кэтрин Ховелл

Когда она вставила ключ в замок зажигания, Крис сказал:

– Мне надо, чтобы ты отвезла меня в город.

– Ни за что.

Он открыл дверь.

– Тогда я возьму такси и доберусь до города сам.

Какое-то время Глория изучающе смотрела на сына рассматривая рану на его лице и кровоподтеки под глазами, потом повернула ключ в замке зажигания. Крис закрыл дверь.

– Спасибо.

Они ехали по скоростной автотрассе Пасифик-хайвей через район Северного Сиднея, когда Глория спросила:

– Куда мы едем и зачем?

– В Главное управление полиции. Мне надо кое с кем повидаться.

– Зачем?

– Чтобы решить некоторые вопросы.

– Нельзя это сделать по телефону?

– Нельзя.

От яркого света фар встречных машин у Криса разболелась голова. Он закрыл глаза и ощутил приступ головокружения.

Когда они ехали по Харбор-бридж, Крис указал на здание Главного управления полиции, расположенного в Сити.

– Остановись здесь. Я пробуду там недолго.

Глория тревожно оглянулась по сторонам.

– Здесь запрещена стоянка. Меня могут оштрафовать.

– Если заметишь полицейского, просто сделай пару кругов по району.

Крис вышел из машины, не обращая внимания на протесты матери.

В здании управления он уверенно направился к лифту. По коридорам туда-сюда сновали люди. Кто-то на ходу поприветствовал его, но Крис даже не оглянулся, он не сводил глаз с двери офиса по найму персонала.

Когда Крис вошел, молодая женщина-констебль подняла глаза и вскинула руку в знак приветствия.

– Чем могу вам помочь?

– Я хочу поговорить с Дином.

В приоткрытую дверь выглянул Дин.

– Крис?

Они сидели за столом напротив друг друга.

– Не верю своим глазам! Как они могли выписать тебя из больницы так быстро! – воскликнул Дин, поправляя широкий пенопластовый бандаж на шее.

– Ты мне так и не перезвонил.

– Тут у нас сумасшедший дом, – Дин кивнул на составленные в углу коробки с почтой. – Такой наплыв дел, телефоны звонят непрерывно, люди присылают запросы, подают заявки, задают всякие глупые вопросы: например, смогут ли они поступить на службу в полицию, если ранее им выдвигали обвинение в изнасиловании. – Дин улыбнулся Крису, но тот не отреагировал. Лицо Дина снова стало серьезным. – Есть какие-нибудь новости о твоем сыне?

– Хотел об этом спросить у тебя.

– Хм?

Крис наклонился вперед.

– Скажи им, что я больше не представляю для них никакой опасности, хорошо? Скажи, что я готов сделать все, что они захотят.

– О чем ты?

– То, что я сделал, было ошибкой, и я это осознал. – Крис проигнорировал вопрос. – Но больше никто не знает, что это сделал я. Я больше ничего никому не расскажу. Единственное, что мне нужно, – это мой сын.

– Крис, дружище, я не понимаю тебя.

Криса бросило в жар, в ушах начало звенеть, но он глубоко вдохнул и продолжил:

– Чего они хотят? Убить меня?

– Крис…

Пытаясь избавиться от черных точек перед глазами, Крис несколько раз моргнул.

– Поговори с ними, передай им мои слова, а я буду ждать твоего звонка. – Крис наклонился, уронив голову на колени. – Ты знаешь, детектив Маркони занимается делом Хоткемпа. Потянув за правильную ниточку, можно легко размотать клубок.

Его собеседник не издал ни звука. Когда кровь прилила в голове, Крис выпрямился и посмотрел через стол. Дин не сводил с Криса глаз.

– Передай им то, что я сказал тебе.

Неожиданно Дин улыбнулся:

– Думаю, тебя слишком рано выписали из больницы. Из-за ранения в голову у тебя возникают какие-то навязчивые идеи, как у параноика.

– Я не могу бесконечно ждать, – не обращал внимания на его слова Крис. – Пусть они вернут его сегодня же. Передай им.

Дин неуверенно засмеялся.

– Пожалуй, я вызову «скорую», чтобы они отвезли тебя туда, где тебе следует быть.

Крис встал и неуверенной походкой направился к двери.

– Ты скажешь им, – повторил он вместо слов прощания.

К счастью, лифт был пуст. Крис прислонился лбом к холодной стальной двери, пытаясь сдержать слезы. Он догадывался, что Дин станет все отрицать, но в глубине души теплилась надежда, что бывший напарник подаст ему хоть какой-то знак, что послание дойдет до тех, кому оно было предназначено, и все будет улажено. Дин же, напротив, никак не отреагировал, и только когда речь зашла о Хоткемпе, в его глазах промелькнул ужас.