Измененный - Майкл Маршалл Смит

Глаза у меня были открыты. Я находился в бело-сером пространстве, отдельные частицы которого совершали медленное вращение, словно кружила стая белых птиц. Они пытались сложиться во что-то определенное, хотя явно не знали, во что именно. Я заморгал и пришел в себя, ощущая головокружение и тошноту.

Я чувствовал запах пыли и бетона.

Перекатился на бок. Рядом со мной было что-то твердое, засыпанное песком. И серое. Часть этого серого была прямо подо мной — я лежал щекой на плоской плите. Оставшиеся части серели чуть поодаль — вроде бетонные блоки. А за ними было несколько цветных пятен. Размазанное ярко-оранжевое пятно, нечто бледно-бежевое. Хоть что-то, за что можно зацепиться взглядом. Я снова заморгал, на этот раз сознательно, и сосредоточился на цветных пятнах. Краски переливались, затем внезапно слились в нечто знакомое.

Хейзел Уилкинс.

Я быстро сел, отчего голова снова закружилась, а к горлу подступила тошнота.

— Полегче, — проговорил кто-то. — Не спеши.

Хейзел сидела, привалившись к стене из бетонных блоков в десяти футах от меня. Она была завернута в оранжевое одеяло. Хотя нет, она вовсе не сидела. Ее привалили к стене. Голова свешивалась набок. И тоже была серая. Женщина казалась маленькой и мертвой. Я никогда раньше не видел мертвецов, но Хейзел показалась мне по-настоящему мертвой.

Я обалдело дернул головой, поворачиваясь в ту сторону, откуда шел голос. У другой стены, привалившись к ней спиной, сидел мужчина. Тот самый, которого я видел на стоянке «Океанских волн», тот, что сказал мне: «Привет». Темные волосы, тронутые сединой. Мужчина выглядел спокойным и внимательным.

— Тебя зовут Уильям Мур, верно?

Перед ним на полу лежали мои телефон, бумажник (его содержимое было аккуратно выложено отдельным рядом), ключи от машины и пачка сигарет. Четыре предмета образовывали четыре точки полукруга из пяти точек. Пятой был пистолет.

Я попытался заговорить, но получилось какое-то сырое чавканье, как будто кто-то вытянул ногу из грязи.

Незнакомец протянул руку, взял стоявшую рядом с ним небольшую пластиковую бутылку с водой и бросил мне. Я даже не пытался ее поймать. Моя рука еще не оторвалась от пола, когда бутылка пролетела мимо. Я повернул голову и увидел в нескольких футах от себя обломки кресла, а в середине между ними, как мне показалось, лужу засохшей крови. Рядом валялись обрывки холстины. Бутылка с водой остановилась среди этого мусора. Я решил, что обойдусь и без нее.

Я поднял голову. Надо мной был недостроенный потолок, несколько больших окон, закрытых парусиной.

— Где мы?

— На Лидо.

— Как я сюда попал?

— Я запихнул тебя в твою машину и привез. Если честно, я и сам удивился, что все так получилось, но, наверное, на этой неделе у меня полоса везения.

Я больше не мог смотреть на Хейзел.

— Это ты ее убил?

Тот ничего не ответил. Я решил, если бы убил не он, то ответил бы сразу, значит, это подтверждает мою догадку. Никогда еще мне не доводилось находиться в одной комнате с убийцей. И если ты убил одного, что помешает тебе убить еще нескольких, в особенности если ты способен усадить мертвое тело в угол, беседуя при этом с человеком, которого только что похитил у всех на виду?

Я не знал, полагается ли беседовать с людьми, прежде чем убить их. И понадеялся, что все-таки нет.

— Это ты… ты убил Кэсс?

— Понятия не имею, кто это.

— Девушка.

— Нет, я не убивал. Когда это случилось?

— Прошлой ночью.

— В котором часу?

— Точно не знаю. Поздно.

— Она была тебе дорога? Это была твоя девушка?

— Нет, — ответил я. Она была не моя девушка, но от его вопроса я вспомнил, как мы сидели с Кэсс на полу и разговаривали. — Просто знакомая.

— Ясно.

Мужчина посмотрел на меня, словно принимая какое-то решение, затем поднялся и пошел. Я обрадовался, заметив, что тот оставил оружие на прежнем месте.

Он присел на корточки передо мной, вытащил что-то из кармана пиджака и показал мне. Это была фотография размером десять на пятнадцать.

— Знаешь кого-нибудь из них?

Снимок был отпечатан совсем недавно, но вот сама фотография сделана давно. Это можно было понять по краскам и прическам. Какая-то компания сидела за столом в ресторане. Я уже собирался покачать головой, но тут узнал место — стол стоял на боковой террасе ресторана «Колумбия» на Серкле, — а в следующий миг начал узнавать и лица.

— Тот, что посередине, — Фил Уилкинс, — сказал я. — Во всяком случае, похож. Я видел его всего пару раз.

Произнося эти слова, я невольно посмотрел на Хейзел. Почти все время, что я прожил в Сарасоте, та пыталась приспособиться к жизни после смерти любимого человека. Теперь эта проблема отпала. Я понял, что, сидя у стены, она кажется более умиротворенной, чем раньше.

— Да, — раздраженно ответил похититель. — Это я ее убил. Но это был несчастный случай. И хочу, чтобы ты это знал.

Я уставился на него, не зная, стоит ли верить словам такого человека или хотя бы части из них.

— Ясно.

— У меня нет причин тебе лгать, — сказал он. — Ладно. Кто остальные?

— Молодого парня рядом с Уилкинсами я не знаю, — сказал я. — Но слева, мужчина с блондинкой… кажется, это Питер Грант. Точно, он. Владелец «Недвижимости на побережье». Я там работаю. И… Господи, ну конечно, пара по другую сторону. Их я тоже знаю.

— Тони и Мари Томпсон.

— Что это за фотография? Откуда она у тебя?

Фотография исчезла в кармане незнакомца.

— Забавно, — произнес он, хотя в его тоне не было и намека на веселость. Он казался усталым и подавленным, как человек, дела которого идут из рук вон плохо. — Я увез тебя по той причине, что ты только что вышел от Томпсонов. Я подумал, может, ты поможешь устроить мне встречу с ними. Это мы еще решим. Но сейчас до меня вдруг дошло, что у нас с тобой может оказаться гораздо больше общего.

— О чем это ты?

Он протянул руку к вырезу футболки и оттянул вниз. На груди под самой шеей тянулись буквы, точно сделанные ножом — старая, непрофессионально выполненная татуировка. Одно-единственное слово: ИЗМЕНЕН.

Наверное, у меня все было написано на лице. Тот хмыкнул и выпустил натянутую ткань.

— Однажды утром проснулся и увидел, — пояснил он, поднял бутылку с водой и протянул мне. — Наверное, меня накачали наркотиками. Не помню, как той ночью добрался до дома. У меня были синяки на боках и царапины на руках, как будто от чьих-то ногтей. Длинных ногтей, женских. Я принял душ, пытался смыть надпись перекисью водорода, пытался хоть что-нибудь вспомнить. А через полчаса приехала полицейская машина. Знаешь копа по фамилии Баркли? Он еще служит?