Месть через три поколения - Наталья Александрова

Но похититель тут же развеял ее сомнения.

— Ты будешь сожжена не здесь, — проговорил он, потирая руки. — Мы находимся в подвале под старинной церковью, а над нами в самой церкви уже сложен костер, на котором тебе суждено расстаться с жизнью. Мне осталось сделать совсем немного, чтобы привести приговор в исполнение. Тебе придется немного подождать.

Отсрочка! В сердце Инги шевельнулась надежда. Он оставит ее одну, и ей, может быть, удастся развязать веревки и сбежать…

Но он словно прочитал ее мысли.

— Не беспокойся, ты не будешь без меня скучать. Моя подруга составит тебе компанию.

С этими словами он громко хлопнул в ладоши.

Тут же из соседнего помещения вышла высокая худая, коротко стриженная брюнетка.

Та же, которую Инга видела сначала живой в аэропорту, а потом — мертвой в тележке уборщика. Та же, которую они с Шефом видели на записи камеры в цветочном магазине.

Та — и не та.

Инга поняла, что перед ней — копия, подделка.

Первая брюнетка была натуральной, а волосы этой женщины были всего лишь коротко острижены и выкрашены в черный цвет. Но сама она от природы не была брюнеткой — это чувствовалось по коже, по типу лица. И все в ней было таким же поддельным, неестественным, как крашеные волосы. И большой рот, накрашенный ярко-красной помадой, смотрелся на лице странно, как будто был не свой, а приклеенный.

Но самым странным в ней было выражение лица и особенно взгляд — пустой, стеклянный, затуманенный взгляд, взгляд послушной исполнительницы чужой воли, куклы, марионетки, которым она смотрела на похитителя Инги.

Нет, не кукла.

Инга нашла более подходящее слово — зомби!

Эта фальшивая брюнетка зомбирована, загипнотизирована. Она сделает все, что прикажет ее хозяин. Говорил же он, что внушил той, второй, что он тот, кто может все. И этой небось тоже внушил. А они, дуры, верили…

Убийца не замедлил с приказом.

— Стереги ее! — проговорил он властным голосом. — Смотри, чтобы она не сбежала! И не умерла раньше времени!

С этими словами он развернулся и ушел.

Брюнетка остановилась рядом с Ингой, взглянула на нее своими пустыми, мертвыми глазами.

Глазами зомби.

Как только похититель вышел из комнаты, Инга пошевелилась, попыталась ослабить узел на руках. Но брюнетка тут же шагнула к ней и прошипела сквозь зубы:

— Даже не думай! Еще раз шевельнешься — порежу!

Действительно, в ее руке блеснул короткий острый нож.

— Тебе же не велели меня убивать! — проговорила Инга с напускной бравадой. — Не велели убивать раньше времени, чтобы не испортить удовольствие своему хозяину!

— А я тебя и не убью, — отозвалась брюнетка. — Я тебе только порежу лицо. Изуродую твое симпатичное личико. Хочешь?

— Почему ты так послушна ему? — заговорила Инга как можно убедительнее. — Ты ведь не первая. Ты знаешь, что до тебя — или кроме тебя — у него были еще две исполнительницы? Ты знаешь, что он убил их обеих, как только они стали ему не нужны? Точно так же он убьет и тебя, когда придет время.

— Заткнись! — прошипела брюнетка и взмахнула ножом.

Инга совсем близко увидела ее пустые глаза.

«Она зомби, — повторила про себя Инга. — Она — послушная исполнительница чужой воли. Она не знает, что творит…»

Когда-то она читала статью о гипнозе. Она много читала о маньяках с тех пор, как один из них убил ее сестру. Так, во всяком случае, считала полиция. Попадались разные статьи, среди них — та, про гипноз. Там было сказано, что гипнотизеры часто используют специальное кодовое слово, чтобы ввести подопытного человека в транс. И что этим же словом можно вывести из транса.

Знать бы только, какое слово использовал убийца.

— Справедливость! — проговорила она, не сводя глаз с лица своей тюремщицы.

Та никак не отреагировала на это слово.

— Месть! — сделала Инга еще одну попытку.

— Что ты бормочешь? — Брюнетка недоуменно взглянула на нее. — Ладно, болтай, тебе недолго осталось.

— Дурень Ганс! — попыталась Инга еще раз — и снова безрезультатно.

Она лихорадочно перебирала слова, важные для безумного убийцы. Слова, которые он мог использовать в качестве кодового сигнала.

Имя деда? Название школы, в которой тот учился?

Она попробовала то и другое — и впустую.

И тут она вспомнила старинную книгу, которую они с Шефом нашли в библиотеке. Старинную книгу, которая оказала на убийцу большое влияние, подсказав ему виды казней и саму идею возмездия за грехи предков.

Как она называлась? Жизнеописание любекского палача… Ах, ну да — Самсон…

— Самсон! — проговорила Инга громко и отчетливо.

В лице брюнетки что-то изменилось, она словно прислушалась к чему-то внутри себя.

— Вольфганг Самсон! — произнесла Инга полное имя средневекового палача.

И тут брюнетка удивленно заморгала, завертела головой, словно пытаясь понять, где она находится и что делает. Глаза ее широко открылись, и в них проступило что-то живое, человеческое.

Растерянность, как если бы человек проснулся в незнакомом месте и понятия не имеет, как он здесь очутился.

— Кто ты? — спросила брюнетка, удивленно глядя на Ингу.

— Долго объяснять! — бросила та. — Лучше помоги мне, разрежь веревки…

Брюнетка растерянно молчала.

— Да не тяни! Ты только посмотри, какому человеку ты помогала! Видишь этих кукол? — Инга показала на изуродованные человеческие фигурки, расставленные на полке. — Он сделал все это с живыми людьми! Неужели ты будешь и дальше ему помогать?

Брюнетка испуганно взглянула на кукол, неуверенно подняла руку с ножом…

Но в это время в соседнем помещении раздались приближающиеся шаги.

— Поздно! — выдохнула Инга.

В дверях появился убийца.

В последний момент брюнетка вложила свой нож в руку Инги. И отвернулась, скособочилась, глядя исподлобья пустыми глазами.

«Притворяется», — поняла Инга.

— Девочки, вы без меня не скучали? — проговорил убийца, оживленно потирая руки. — Осталось совсем немного, мы приближаемся к заключительной сцене трагедии.

С этими словами он опустил Ингу на пол, разрезал веревки на ее ногах и подтолкнул ее к выходу из комнаты:

— Пойдем, пойдем, тебе пора выходить на сцену!

Инга с трудом удерживала нож связанными руками, пряча его в рукаве.

За дверью оказалась каменная лестница, ведущая наверх, к свету и свежему воздуху.