Скажи мне, кто я - Адриана Мэзер

Феликс встает и выходит в торец стола.

– Я бы хотел, чтобы ты сказал классу две правды и одну ложь. Будь краток. Не облегчай им задачу, выдавая слишком много подробностей. И постарайся как можно лучше замаскировать ложь.

Феликс делает глубокий вдох.

– У меня было семь переломов. Восемь, если считать, что нос сломан дважды. Я бы предпочел жару, а не холод. И я могу задержать дыхание под водой на девять минут и тринадцать секунд.

Я рассматриваю его в поисках сигналов, о которых читала. Но он не делает никаких движений руками, на лице нет никакого особенного выражения, а голос звучит спокойно и ровно.

– Итак, что из этого ложь? – спрашивает Гупта. – Джая?

Джая прищуривается, как будто слишком напрягает мозги.

– Первое?

– Я вижу, ты не уверена в своем ответе. Об этом говорит вопросительная интонация. Ты как будто задаешь вопрос, вместо того чтобы дать ответ, – говорит Гупта, и я чувствую облегчение: ложь Феликса не так-то легко распознать, не у меня одной не получилось.

– Кто-нибудь не согласен с выводом Джаи?

На мгновение в комнате воцаряется тишина.

Когда мне уже начинает казаться, что никто не ответит, Эш говорит:

– Его второе заявление – ложь.

Гупта улыбается.

– Пожалуйста, объясни, Ашай.

– Его нос слегка дернулся, как будто зачесался. Когда человек лжет, кровь приливает к носу и отливает от щек. Люди чаще касаются носа, когда лгут, чем когда говорят правду, – сообщает Эш. – И он едва заметно приподнял правое плечо. Пожатие одним плечом – типичный нервный сигнал.

Сразу видно, что Эш в своей стихии.

– Правильно, – кивает Гупта. – В дополнение к этому был и языковой сигнал. Мы изучим их поподробнее в течение следующих двух месяцев. Он сказал «я бы предпочел» вместо «я предпочитаю». Использование сослагательного наклонения выражает предположение, а не утверждение. Можешь садиться, Феликс. Джая, слово тебе.

Она встает и выходит в торец стола.

– Две недели назад я случайно обожгла палец свечой, и по форме ожог напоминал звезду. Не переношу запаха крови. Я не закончила завтракать сегодня утром.

– Брендан, что из этого ложь? – спрашивает Гупта.

– Третье утверждение, – отвечает тот, и профессор кивает, давая ему знак продолжать. – Она чересчур выделила третье утверждение голосом, произнеся его громче, чем остальные, как бы настаивая, что мы должны в него поверить.

Кстати, я тоже это заметила. Вообще это интересный урок.

– Хорошо. Кто-нибудь заметил что-то еще? – спрашивает Гупта.

– Еще она быстро потерла пальцы друг о друга, когда договорила, – вставляет Эш. – Успокоительное движение, благодаря которому она меньше волнуется из-за лжи. И третье утверждение она произнесла быстрее, чем первые два, как будто хотела поскорее его закончить.

Черт возьми, у Эша отлично получается. Я вспоминаю, как он флиртовал со мной вчера вечером, и готова стонать про себя. Это вполне в моем духе – положить глаз на самого неоднозначного человека из присутствующих. Я ведь обещала себе, что не допущу, чтобы он мне понравился. Он только усложнит мне жизнь. Будь здесь Эмили, она бы изо всех сил закатила глаза и посоветовала бы мне не быть такой размазней и немедленно начать действовать. А я бы, скорее всего, ответила, что все в порядке и не так уж он мне и нравится, но мы обе поняли бы, что я привираю.

Гупта взглядом подтверждает слова Эша.

– В ложном утверждении Джаи тоже был языковой сигнал, – продолжает Гупта. – Кто-нибудь его заметил? Во втором, правдивом утверждении она использовала обычный для ежедневной речи неформальный язык. Но в третьем, ложном утверждении она сказала: «Не закончила завтракать», хотя могла бы сказать: «Не доела завтрак», еще сильнее подчеркнув ложь, что заметил Брендан. Итак, Брендан, твоя очередь.

Брендан встает. Он не ждет, пока Гупта даст сигнал говорить – в этом нет ничего удивительного, – но расправляет плечи и вздыхает.

– Мне нравится ноябрь. Но с самого детства моим любимым месяцем был октябрь. А длинные ночи в декабре кажутся мне умиротворяющими.

«Ой, да ладно!» И ведь даже не посмотрел на меня. Какой хитрый.

– Кто ответит? – спрашивает Гупта.

– Первое, – уверенно отвечает Феликс. – Он сказал, ему «нравится» ноябрь, но у него на лице появилось выражение отвращения. Уголок рта слегка искривился, давая понять, что слова не соответствуют эмоциям.

Отвращение, да? Брендан посылает мне улыбку, от которой волоски у меня на шее встают дыбом.

– Я разочарован, Брендан. Обычно ты выступаешь куда лучше. Позволить микровыражению выдать себя… – говорит Гупта. – Эта жалкая демонстрация вызывает у меня ностальгию по тем, кто учился здесь двадцать пять лет назад. Знаете, была у нас одна девушка, которая в течение целого года успешно скрывала свои обманы ото всех.

Брендан закатывает глаза, как будто хочет сказать: «Ну вот, опять хвастаемся прошлыми учениками».

Однако мне кажется интересным, что уже во второй раз кто-то упомянул конкретный рекорд, поставленный двадцать пять лет назад. Интересно, не та ли это девушка, которая, по словам Блэквуд, выиграла все ночные соревнования?

– Встретившись с обычным человеком, все вы сможете водить его за нос до бесконечности. Но как быть в той ситуации, когда ваш противник – другой Стратег? Учитывая ваши умения, можете сразу избавить себя от проблем и говорить друг другу только правду. – Гупта вздыхает. – Ашай, пожалуйста, выйди сюда и докажи, что я не самый плохой учитель.

Эш, с видом абсолютно уверенного в себе человека, выходит и встает перед классом. Он обводит взглядом комнату и улыбается.

– Мне нравятся сюрпризы, даже если в результате я проигрываю.

Гм-м-м. Я бы сказала, он действительно любит сюрпризы, но ничего из того, что я знаю об Эше, не подтверждает, что он любит проигрывать.

– В картах я сильнее Лейлы.

Что-то в его голосе напоминает мне о тех моментах, когда он пытается заигрывать со мной. Но я не могу вообразить, что Лейла сильнее в картах, учитывая, как он умеет читать сигналы. Хотя с Эша станется солгать именно о том, что все мы готовы принять за правду.

– И меня не так легко устранить из сражения.

Я кашляю от удивления, услышав слово, написанное сегодня утром у меня на полу кровью. «Что ты делаешь, Эш?» Он снова обводит взглядом комнату, и я не могу понять, пытается ли он проанализировать присутствующих или отправить сообщение тому, кто это сделал. Наверное, и то, и другое.

Гупта улыбается, прищурив глаза.

– Наконец-то! Вот это хорошо преподнесенная ложь. Кто-нибудь увидел или услышал что-нибудь, что указывало бы на то, какое из утверждений Ашая ложное?