Лес мертвецов - Жан-Кристоф Гранже

Не поместившиеся в галерее гости потягивали шампанское прямо на улице Сены. Жанна припарковалась неподалеку. В конце дня ей улыбнулась удача. Она позвонила специалисту по наскальной живописи, чей телефон узнала сегодня от Изабеллы Вьотти. Эксперт, галерист Жан-Пьер Фроманталь, как раз сегодня вечером устраивал вернисаж. Подходящий случай, чтобы нанести ему визит…

Выходя из машины и поправляя одежду, она мысленно примеряла роль парижанки, пришедшей на вернисаж якобы ради искусства, но главным образом — в поисках мужчины своей мечты.

Эту роль Жанна знала как свои пять пальцев.

И чувствовала себя в ней словно рыба в воде.

Она надела сумку на плечо и, проложив себе путь в толпе, вошла в галерею. В тесном помещении собралось так много народу, что за спинами едва угадывались экспонаты, но, насколько ей удалось разобрать, это было африканское искусство. А может, искусство Океании.

Она задумалась, к кому обратиться, и тут заметила молодую чернокожую женщину, словно сошедшую с выставочного помоста. Судя по манере держаться, та была здесь своим человеком. Видимо, ассистентка Фроманталя.

Жанна поинтересовалась, как ей найти хозяина. Молодая негритянка взглянула на нее с жалостью, будто спрашивая: «Кому понадобилось говорить с этим ничтожеством?» Ее красота ослепляла. В ней не было ничего искусственного — лишь изящество, гармония, подлинность, от которых перехватывало дыхание. Естественные и одновременно загадочные черты. Огромные черные глаза с ослепительными белками светились как факелы, указывая дорогу к некой истине, к сокровищу, скрытому под черными скалами скул и шелковистых плеч.

Она знаком предложила Жанне следовать за ней. Пробираясь между гостями, они дошли до двери, которую африканка открыла не постучавшись. Среди коробок и деревянных ящиков к ним спиной стоял мужчина лет шестидесяти.

Он говорил по мобильному:

— Айша? Но ты же знаешь, Минушет, я ее выставил. ВЫСТАВИЛ! Как ты и просила… Я… да… Конечно…

Жанна взглянула на негритянку. Не требовалось быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что здесь происходит. Галерист обернулся и вздрогнул, увидев глядящих на него женщин.

Он тут же отсоединился и заскулил:

— Айша…

— Да пошел ты.

Черная принцесса скрылась. Фроманталь выдавил улыбку и слегка поклонился Жанне. На нем была стандартная форма престарелых парижских плейбоев. Темно-синий двубортный пиджак. Рубашка от «Шарве» в небесно-голубую полоску с белым воротничком. Мокасины с кисточками. Редкие волосы зачесаны назад. Загар яхтсмена…

— Добрый вечер… — К нему уже вернулась уверенность, грудной бархатистый голос. — Мы, кажется, не знакомы. Вас интересует какая-то вещь?

Жанна не стала ходить вокруг да около:

— Жанна Крулевска. — Она показала удостоверение. — Следственный судья Нантерского суда.

Фроманталь запаниковал:

— Но у меня все произведения сертифицированы. Я…

— Речь не о том. Я покажу вам фотографии. Вы выскажете свое мнение. И через десять минут вы свободны. Идет?

— Я… — Он закрыл дверь подсобки. — Хорошо. Идет…

Жанна вынула из сумки фотографии. Кровавые узоры с мест преступления. Галерист надел очки и изучил снимки. За дверью не стихал гул толпы.

— Вы… вы могли бы объяснить, откуда это?

— С мест преступления.

Фроманталь вопросительно взглянул на нее поверх очков.

— Сожалею, но больше мне нечего добавить.

Он кивнул. С самого утра Жанна не переставала дивиться хладнокровию, с каким ее собеседники воспринимали эти жестокие, варварские убийства. Словно вымышленный мир — мир кино, телевидения, книг — с его потоком насилия приучил их к самой оголтелой дикости.

— Изабелла Вьотти сказала, что вы — специалист по наскальной живописи и можете мне помочь.

— Вы знакомы с Изабеллой Вьотти?

Казалось, это известие его чуть-чуть успокоило.