Маша из дикого леса - Дмитрий Александрович Видинеев

Она долго глядела на луну, а потом спросила сдавленным голосом:

– Почему я пошла не по той дороге, а?

Луна не ответила. Дана с грустью усмехнулась и ответила сама:

– Потому что я дура.

И, словно решив наказать себя, выкрикнула мысленно: «Мой ребёнок никогда не узнает, что такое Новый год! И не развернёт подарков! Он мёртв! Его убил чёртов наркоман! А я пошла не по той дороге! Не по той, не по той!..»

Её затрясло. Таких приступов отчаяния с ней вот уже больше года как не случалось. Она приказала себе успокоиться. Сейчас же! Никаких мыслей о Новом годе и подарках! Никаких больше идиллических воображаемых сцен! Хватит! У неё нет ребёнка и никогда…

А почему бы не взять ребёнка из детского дома?

Дана обомлела, продолжая глядеть на луну. Эта мысль показалась ей настолько естественной и правильной, что она едва не рассмеялась. И легко как-то сразу стало. Словно несколько лет тащила на себе многотонный груз, а теперь сбросила его. Её вот что изумляло: почему они с Ильёй никогда даже не задумывались о том, чтобы взять ребёнка из детского дома? А это ведь в их положении самая логичная идея. Боялись чего-то неосознанно? Но чего? В любом случае у неё теперь нет никакого страха. Напротив, с каждой секундой разрасталась решительность.

– Спасибо! – сильно волнуясь, сказала она луне, словно именно ночное светило подсказало ей спасительную идею.

Дана, опрокинув впопыхах стул на кухне, бросилась в спальню. Растрясла мужа. Когда тот, хмурясь и ворча, разлепил глаза, выпалила:

– Мы возьмём ребёнка из детского дома! И медлить не будем!

Илья вытаращился на жену так, будто видел её впервые. Моргнул. Смысл её слов наконец достиг нужной зоны в его голове. Ещё раз моргнул. Улыбнулся, засмеялся, а потом прижал её к себе и долго не отпускал.

– Это то, что нам нужно, – сказал он, и повторил: – То, что нам нужно!

Илья повторял и повторял эти слова, а Дана плакала, но то были слёзы радости. Ведь скоро ребёнок в этом доме – не важно, мальчик или девочка – развернёт подарки, найденные под ёлкой. Воображаемая сцена станет реальной.

А теперь они точно знали, что это будет девочка. И зовут её Маша. И одним из подарков для неё станет кролик.

Глава семнадцатая

С каждым днём Грыжа всё больше утверждалась во мнении, что именно здесь её место. Она чувствовала себя шестерёнкой, которая долгое время крутилась вхолостую, но теперь стала частью большого механизма. Там, в деревне, всё было совсем не так. И дело было даже не в масштабе, а в ощущениях. Совсем иные ощущения – новые, сильные.

Иногда, обходя территорию Церкви Прозрения, она думала: «Это теперь всё моё!» Её радовали подобострастные взгляды, которые устремляли на неё члены секты. Радовало собственное особое положение. И то, что ей не пришлось ничего для этого делать, казалось Грыже чем-то естественным. Она считала это заслуженным подарком Грозы. И Куннар подтверждал такой вывод.

Поначалу, правда, пришлось нелегко. Из-за того, что пить бросала. Решение завязать со спиртным стало неожиданным даже для неё самой, ведь не собиралась же, не планировала, считала, что алкоголь навсегда останется частью её жизни. Но в первые же дни пребывания в Церкви она вдруг осознала: если и дальше будет затуманивать мозги бухлом, её надолго не хватит. Простейшая истина, но, как выяснилось, некоторые мысли должны прийти в голову именно в нужное время и в нужном месте, чтобы они стали чем-то вроде вселенского откровения. То, на что раньше было плевать, превратилось в цель номер один.

И без Куннара тут не обошлось.

Он с самого начала стал убеждать Грыжу, чтобы она бросила пить. При этом утверждал, что Гроза желает этого. Грыжа ему верила. Парень мог лгать кому угодно, но только не ей. Его слова к тому же подтверждали страшные сны. Раньше спьяну и с похмелья снился всякий бред – какое-то хаотическое нагромождение образов. А когда она стала членом Церкви Прозрения, бред обрёл жуткую форму. Стоило ей задремать, как являлись чудовища, в мордах которых угадывались черты тех, кому она причинила зло. Твари возникали из темноты, окружали, клацая зубами. Из пастей стекала пенистая слюна, в залитых кровью буркалах горела ярость. Иногда Грыжа видела этих чудовищ даже наяву, как нечто мимолётное, случайно попавшее в поле зрения. Она рассказала об этом Куннару, и его ответ оказался предсказуемым: «Это Гроза подаёт знаки. Чтобы кошмары прекратились, нужно завязать с алкоголем».

И Грыжа снова ему поверила.

Выбор был невелик: или сумасшествие или трезвый образ жизни. Грыжа выбрала второй вариант, приплюсовав к нему ещё множество аргументов. Вот только исцеление далось нелегко после нескольких лет ежедневных попоек. Почти целый месяц Грыжа боролась с зависимостью, порой погружаясь в полуобморочное состояние. Засыпала, только приняв снотворное, ела через силу. Множество раз у неё возникало невыносимое желание послать Мотю за водкой или самогоном, но всякий раз она это предательское желание подавляла. Грыжа и сама не подозревала, что в ней такая сила воли.

Во время исцеления Куннар поддерживал её. Постоянно твердил, что Гроза видит, как она борется. Видит и ценит. И что скоро для неё начнётся совершенно новая жизнь. Его слова вдохновляли, он умел быть убедительным.

И вот настало утро, когда Грыжа проснулась, чувствуя себя нормально. Голова не кружилась, руки не тряслись, хотелось мяса и крепкого чая. Даже вонь прошла, и это стало самым неожиданным побочным эффектом. Мотя сказал, что это дело нужно отметить, и щёлкнул пальцем себе по горлу. Он и не ожидал, что его шутливое предложение вызовет в Грыже такой хохот. Несколько минут она буквально надрывалась от смеха, а все кто был рядом, глядели на неё с подозрением, как на какую-то одержимую.

Времена пьянок остались в прошлом. И, как и обещал Куннар, у Грыжи началась совершенно новая жизнь. Настал период наблюдения и осмысления. Она подмечала всё, что творилось в Церкви Прозрения, и делала выводы. Многое охотно разъяснял Куннар. На то, чтобы полностью освоиться и почувствовать себя здесь хозяйкой у Грыжи ушло совсем немного времени. Причиной тому были члены секты. Они глядели на неё с таким подобострастием, словно она являлась каким-то божеством. Да, Куннар объявил её