Холодная песня прилива - Элизабет Хейнс

Сидя в столовой нише, я снова чертила план вожделенной ванной комнаты, как вдруг на понтоне раздались шаги, перешли на палубу и раздался женский голос:

— Дженевьева Шипли, вы здесь? Выйдите к нам, пожалуйста!

Я поднялась в рубку.

На палубе дожидались двое, мужчина и женщина, оба в гражданской одежде. Женщина предъявила удостоверение:

— Я детектив-сержант Беверли Дэвис, это мой коллега детектив-констебль Джейми Ньюмен. У вас найдется минутка побеседовать с нами? — Говорила она быстро, словно очень спешила и не могла тратить время на объяснения или споры.

Я струхнула, как будто меня поймали на чем-то недозволенном:

— В чем дело?

— Будет лучше, если вы пройдете с нами, Дженевьева. Нам нужно поговорить.

— Прямо сейчас?

— Да, прямо сейчас.

— А из какого вы отдела?

— Из отдела убийств столичного департамента полиции.

— А Джим Карлинг?

— Детектив-констебль Карлинг знает, что мы поехали сюда. Он объяснил нам, как вас найти. Он считает, что вы не откажетесь ответить на несколько вопросов, Дженевьева. Много времени это у вас не отнимет.

Похоже, она очень старалась добиться взаимопонимания, а я думала только о том, как бы убедить ее свалить подобру-поздорову и оставить меня в покое.

Но такую не убедишь. Разве что пойти им навстречу, ответить на их дурацкие вопросы, и тогда они уйдут и больше не вернутся.

— Минутку, только обуюсь, — сказала я.

— Разрешите вас проводить? — навязался Джейми Ньюмен. — Любопытно взглянуть на ваше судно.

— Прошу, — ответила я и спустилась по трапу в каюту, оставив дверь открытой, чтобы детектив мог последовать за мной.

Он стоял в дверях и следил, как я надеваю и шнурую ботинки. Судно его вовсе не интересовало, он мельком оглядел каюту и теперь неотрывно таращился на меня.

Им известно про сверток, сообразила я. Ну, может, не конкретно про сверток, но они знают: я что-то здесь прячу. Карлинг сообщил им. Вот Ньюмен и смотрит, чтобы я не перепрятала и не уничтожила это.

Я выдавила из себя улыбку, взяла со стола ключи и оба телефона, и мы вернулись в рубку.

— Два телефона? — поинтересовался Ньюмен, пока я запирала дверь.

— Один на барже не работает, другой работает только на ней, — ответила я, понадеявшись, что такое объяснение сойдет.

— Куда мы направляемся? — спросила я, очутившись на заднем сиденье «вольво». Мне еще не доводилось ездить в полицейском автомобиле, хоть со знаками, хоть без.

— В полицейский участок Медуэя, — сказал Ньюмен. — Нам любезно разрешили воспользоваться одной из камер для допроса. Не придется везти вас в город и обратно.

— Ой! — сказала я. — А на судне разве нельзя поговорить?

Никто не ответил. Небось послали команду обыскать «Месть прилива» в мое отсутствие.

Я любовалась в окно улочками Рочестера и думала о своем судне, о свертке Дилана и о том, что может в нем находиться. Что-то, с чем попадаться не стоит, предупреждал он. То есть наркотики. Два-три килограмма наркотиков лежат на моей лодке и ждут, пока их не отыщут.

В те выходные я в последний раз танцевала у шеста. Точнее, только в субботу. Все неожиданно и драматично оборвалось.

С понедельника я готовилась к тому, как приду в клуб, уговаривала себя, что Арнольд не появится, а насчет приватных танцев я буду теперь осторожнее: стану всякий раз проверять, следит ли кто-нибудь за камерой, когда я отправляюсь в Голубую гостиную, уточню, кто именно заказал танец, и так далее. На самом деле я готовилась уволиться. И для этого тоже требовалось настроиться.

Клуб, как это обычно бывало в середине месяца, слегка притих. Я заметила кое-кого из своих постоянных клиентов, из тех, кому не приходилось ждать дня зарплаты, и сообразила, что приватных танцев не избежать. Смогу ли я или меня накроет паника? Дилан обещал присматривать за мной, однако я его нигде не видела. Что, если он так и не придет? Кто позаботится обо мне?

Улучив минутку между двумя выходами, я пошла в бар поговорить с Хеленой. Персонала не хватало, Хелена заодно выполняла обязанности официантки. Если так можно это назвать — она и общалась, и болтала, и вертелась всячески.

— Фиц сегодня в клубе? — спросила я.

Она пожала плечами:

— Не видела. Сходи наверх и уточни у Никса: он, я думаю, в офисе.

Не успела я подняться до середины лестницы, как наверху появился Никс. «По крайней мере эта камера без наблюдателя не остается», — мысленно сыронизировала я, покосившись на камеру над лестницей.

— В чем дело? — спросил Никс, скрестив руки на груди.

— Нужно поговорить с Фицем, — сказала я.

— Он тебя видеть не хочет.

С такой готовностью прозвучал этот ответ, что я растерялась. Фиц не хочет меня видеть? Какого черта? Арнольд ему нажаловался? Или кто-то заметил нас с Диланом на «Виктории-стейшн»?

Сердце отчаянно забилось:

— Почему он не хочет меня видеть?

Вместо ответа, Никс пожал плечами.

— Пожалуйста, сходи и спроси его. Мне только на минуточку.

Гора мышц не тронулась с места. Я поглядела через его спину. Все выходившие в коридор двери были закрыты. Если попытаюсь прорваться, Никс не даст мне этого сделать. Никакой надежды попасть туда, во всяком случае сейчас.

Взглядом Никс подначивал меня: попробуй, давай! Интересно, он бы меня с лестницы сбросил, если бы я решилась на такую глупость? Я развернулась, но пошла не в гримерную, а в основную часть клуба, проверила все ВИП-кабинеты, не сидит ли там Фиц. Нигде не видать. Наконец, к величайшей моей радости, снизу, из общего бара, поднялся Дилан. Вновь нарядно одетый, свежевыбритый, безупречный. Он заметил меня и остановился в нерешительности, как бы прикидывая, стоит ли заговаривать со мной. Я улыбнулась, стараясь его поощрить, и он улыбнулся в ответ, но взглядом быстро указал на камеру у нас над головой.

Все ясно. За нами следят.

Я подошла к Дилану и сладким голоском сказала:

— Я хотела поговорить с Фицем, а Никс меня не пускает. Может, спросишь его насчет меня, когда будет свободная минутка?

— Запросто, — ответил он и, растворившись в толпе мужчин, двинулся к бару.