Записки из Города Призраков - Кейт Эллисон

С соседнего холма я наблюдаю – у меня на коленях блокнот, – как металлические шары рушат закопченные стены Города призраков.

Это оглушающее, великолепное зрелище. Отец его лицезреть не смог. Он все еще злится на себя за то, что поверил Теду, а не мне, все еще в ужасе от того, что человек, которому он полностью доверял, оказался, как он сам и сказал, «чертовым маньяком».

Как только папа действительно созрел для того, чтобы выслушать всю историю, я ему ее рассказала: Штерн, правда, стал «внезапной догадкой». Базировалась моя история главным образом на выводах из информации, полученных от Остина, и на том, к чему привела меня логика. Поскольку больше не имело смысла скрывать мою цветовую слепоту, я рассказала и об этом. Он встревожился, задал мне миллион вопросов, постоянно обнимал и прижимал к себе, но уже определенно не думал, что я чокнутая. А мне больше всего требовалось именно это. Он пообещал найти мне хорошего врача, заверил, что мы что-нибудь придумаем. И это меня вполне устраивало. Приятно, когда от родителей нет тайн.

Я тянусь к тюбику акварели, выжимаю чуть-чуть на маленький мольберт, окунаю в нее кисточку. Мне без разницы, что краска выглядит для меня черной, хотя на тюбике написано «Ализариновая красная». Мне нравится, что я вновь рисую кистью, веду ее кончик по бумаге.

Итак, я рисую. Я рисую пыль, поднимающуюся в небо, рисую смерть этого гиблого места. Смерть, которая, возможно, возродит жизнь.

Удивительно, но в полицейском участке вчера вечером Медуза не замерзла. Ей дали одеяла, горячего чая, и как только она начала говорить, все получилось более чем складно. И что еще удивительнее, они слушали.

Я рассказала им правду: о поджоге, о том, как Тед заманил меня в западню после того, как я отправилась в Город призраков, чтобы найти улики против него. Я рассказала им о Тане Лайвин, о том, что у нее и Теда был роман. Они навострили уши, услышав ее имя. Весь год они пытались найти ее убийцу, и они подозревали Теда, потому что знали, что он разговаривал с Таней по телефону и обменивался с ней эсэмесками, но пока что понятия не имели, как связать его с ее исчезновением. Они предупредили нас, что в случае с богатым, располагающим хорошими адвокатами человеком косвенные улики далеко не всегда ведут к обвинительному приговору. Но они убедили окружного прокурора отложить судебный процесс моей мамы в свете вновь открывшихся обстоятельств.

Так что она получила шанс.

Я наблюдаю, как они работают, мужчины в пыльных сапогах и светоотражающих куртках, под облаками, готовыми пролиться дождем. Это музыка – слышать, как валятся стены. Скоро останутся только груды пыли, штукатурки, дерева и осколков стекла, в которых они будут искать человеческие останки. Кости. Зубы.

Я рисую темницу, в которой сидели наконец-то освобожденные призраки, и я рисую Штерна, каким запомнила до того, как все изменилось: подсвеченного солнцем, с ослепительной улыбкой, взглядом, устремленным в сарай нашего старого дома, «О, Сюзанны». Я закрываю глаза и теперь слышу только скрежет огромных машин, срывающих с лица земли Город призраков, и думаю о его лице: прямые углы челюсти, глаза, заглядывающие в глубины моей души, – о том, что даже черный, серый и белый, он казался более многоцветным, чем любой другой человек, когда-либо увиденный мной.

Вот я и рисую его, стоящего в углу большого, измазанного акварельными красками листа, моего лучшего друга, который даже в смерти заставил меня сражаться, когда я уже думала, что все кончено. Я полощу кисточку в банке с водой.