Вурдалак - Майкл Слэйд

— Розанна Кийт вылетела из Ванкувера рейсом Сиэтл-Нью-Йорк в субботу 11 января. На следующий день она прибыла в Ньюпорт, штат Род-Айленд. Когда наши ребята по твоей просьбе первый раз говорили с Флетчером, он сказал, что 13 января, в понедельник, она приходила к нему в контору обсудить кое-какие имущественные вопросы. Он — единственный душеприказчик Еноха Кийта.

— Пока Розанна жила в Ванкувере, Флетчер ежемесячно посылал ей чек на двадцать пять тысяч американских долларов, — заметил Чандлер.

— Я говорила тебе, что у Флетчера свои юридические и налоговые проблемы? — спросила Тейт.

— Нет.

— Тогда слушай. Налоговая инспекция совместно с министерством финансов проанализировала все дела, которые он вел, имея в виду выдвижение обвинения в уклонении от уплаты налогов и нарушении доверительным собственником своих обязанностей. Этот субъект живет по-царски. Есть подозрение — к сожалению, не доказанное — что он отмывает и укрывает деньги своих клиентов. Обычно суммы идут через банки на Багамах и Каймановых островах, иногда используются номерные счета в банках Швейцарии. Налоговые власти не могут проследить всю цепочку, поскольку то и дело упираются в глухую стену конфиденциальности отношений адвоката с его клиентами. Но мы получили доступ к банковской документации Флетчера, и нам точно известно, что после отклонения иска по завещанию Еноха Кийта львиная доля его капиталов была переправлена на юг и за пределы страны. Ежемесячное содержание Розанне Флетчер выплачивал из оставшихся наличных.

— Куда делась основная часть денег? — спросил Цинк.

— Попробую догадаться, исходя из фактов. В среду, пятнадцатого января, через два дня после визита в контору Флетчера, Розанна улетела из Провиденса в Цюрих.

Чандлер задумчиво кивнул:

— Итак, Розанна прилетела сюда из Ванкувера, чтобы встретиться с Флетчером и получить доступ к швейцарским деньгам. Можно это проверить по официальным каналам?

Тейт покачала головой.

— Если деньги лежат в Швейцарии на номерном счете, нам их не обнаружить. Швейцария начала предоставлять нам информацию по банкам совсем недавно, да и то в самых редких случаях. Мы ничего не добьемся. Розанна Кийт — законная хозяйка этих денег.

— Она по-прежнему в Швейцарии? — спросил Чандлер.

— Нет. Три дня спустя она вылетела в Лондон.

— Хм. Туда же, куда прошлой весной после суда отбыла с «Вурдалаком» Рика Хайд?

— Какой ты дога-адливый, голуба, — протянула Кэрол Тейт.

Цинк засмеялся.

— Мурлычь так почаще. Завлекательно — сил нет.

— Ха! Знаешь, сколько я избавлялась от этой привычки?

— К своей выгоде и к несчастью для меня, — вздохнул Чандлер. — Давай дальше про Рику.

Агент ФБР снова заглянула в распечатку.

— Рок-группа «Вурдалак» — в том числе Рика и Сакс Хайды — в апреле 1985 года вылетела из Провиденса в Лондон и с тех пор находится там. Двадцать третьего ноября прошлого года Рика одна улетела в Мехико, а десятого января 1986 года перебралась из Пуэрто-Вальярты в Ванкувер.

— За день до того, как я увидел ее на сцене в клубе, — вставил Чандлер. — Длинный отпуск.

— «Вурдалак», а с ним и Сакс Хайд, восьмого января прилетел из Ванкувера в Лондон и одиннадцатого января улетел обратно, но без Рики.

— К тому времени, — перебил Цинк, — она плавала в ванне в виде отстоя. Это все?

— Почти. Во второй половине сентября 1985 года Сакс Хайд прилетал в Ванкувер.

— Спасибо Боженьке за компьютеризацию иммиграционной службы, — усмехнулся Цинк.

В голове у него внезапно промелькнула картинка из прошлого: они с Карадоном сидят в машине на Хастингс-стрит, ждут, когда Хенглер выйдет из клуба. Из «Ида» появляются Рика и басист Аксель Крипт (Крипт, сказала Тейт, — псевдоним Сакса Хайда) и, перебросившись несколькими словами, расходятся в противоположные стороны.

— О чем задумался? — спросила Кэрол.

— Да вот прикидываю, какое отношение ко всему этому имеет Сакс Хайд.

— Что теперь?

— Давай так: я снимаю номер в «Балтиморе», потом мы обедаем, а потом едем в Ньюпорт и говорим с Рональдом Флетчером.

Ньюпорт. Род-Айленд

18 : 02

Дом Рональда Флетчера, выстроенный в стиле готического Возрождения, не походил на обитель скромного поверенного. Днем солнце, проникая в окна этих хором на Бель-вю-авеню, играло на позолоте стен и мраморе колонн. Мебель, сработанную ньюпортскими искусниками Годдарда и Таунсенда, выигрышно оттеняли детали интерьера в духе La Belle Epoque[32]— старинные гобелены, массивные люстры, цветные витражные стекла и затейливо украшенные камины, а потолок Большого зала парил в пятидесяти футах над паркетом.

Чандлера и Тейт впустила служанка-француженка, одетая строго, в черное и белое. Кэрол предъявила удостоверение специального агента ФБР и объяснила, что они хотели бы побеседовать с мистером Флетчером. К сожалению, адвокат не сможет их принять, ответила служанка, протянула Тейт визитную карточку советника Флетчера, лучшего в Род-Айленде специалиста по уголовному праву, и красноречиво распахнула входную дверь.

— Передайте мистеру Флетчеру, — сказал Чандлер, — что наш визит не имеет отношения к проблемам, связанным с его адвокатской практикой. Объясните, что нас привело сюда убийство. Мы хотим поговорить об их отношениях с Розанной Кийт. Скажите, нам все известно и принять нас — в его интересах.

Обе женщины нахмурились. После минутного колебания служанка попросила Цинка и Кэрол подождать и направилась к двери в глубине холла. Когда она исчезла за ней, Цинк мельком увидел резной письменный стол, заваленный томами в кожаных переплетах, и за ним — кругленького человечка.

— Ну ты и нахал, — прошептала Тейт, когда дверь захлопнулась. — У вас в Канаде «Билль о правах» не действует?

— Кто не рискует, тот не пьет шампанского, — ответил Чандлер. — Самое большее, он все-таки может отказаться нас принять. Тогда мы уйдем, а он будет сидеть и изводиться.

Дверь библиотеки отворилась. Появилась служанка.

— Мистер Флетчер сейчас примет вас, — холодно объявила она, прошла через холл и исчезла в раззолоченной комнате.

— Послушай, там, откуда ты явился, такие штучки действительно сходят с рук? — полюбопытствовала Тейт.

— Конечно, нет, — усмехнулся Цинк. — Я и радуюсь, что сейчас я не там, а…

Он не договорил: за дверью библиотеки прогремел выстрел.

Барнаби, Британская Колумбия

19 : 31

Тюремная ферма «Оукалла», официально — Нижнемейнлендский региональный исправительный центр, стоит на вершине холма в предместье Ванкувера. Краснокирпичное здание тюрьмы постройки 1912 года окружено тремястами акрами превосходной земли. За первые сорок семь лет существования центра правительство сбросило в шахту лифта сорок четыре заключенных с петлей на шее. С 1962 года Канада оставила подобные забавы, и теперь Оукалла — это центральный изолятор строгого режима для подследственных.