Микро - Майкл Крайтон

Хаттер встал на одно колено и приложил трубку к губам, из всех сил стараясь, чтобы смертоносное зелье не попало в рот, — у него и без того от цианида слезились глаза и неприятно сдавило горло.

— Где у него сердце? — шепнул он Эрике Молл, которая скорчилась возле него. Ей, как признанному эксперту в области анатомии насекомых, предстояло корректировать огонь охотника.

— Сердце-то? В дорсальном сегменте метаторакса, — отозвалась девушка.

Рик скорчил рожу.

— Чего-чего?

Эрика улыбнулась.

— Просто целься в верхнюю часть спины.

Хаттер помотал головой.

— Не получится. Крылья мешают.

Он долго водил трубкой то туда, то сюда, но в конце концов решился. Аккуратно прицелился в пухленькое брюшко, набрал побольше воздуха и дунул.

Дротик глубоко вонзился в кузнечика. Тот словно охнул и затрепетал крыльями. На какой-то момент студентам показалось, что он вот-вот взмоет в воздух и улетит, но они ошиблись. Раздался оглушительный визг. Что это, сигнал тревоги или просто крик боли? Дыхание кузнечика резко участилось, ноги у него подкосились. Насекомое съехало к самому краю листа и, судорожно цепляясь за него, повисло над землей.

Амар только поежился, наблюдая за этой сценой. Он в жизни не предполагал, насколько страдания обычного насекомого способны выбить его из колеи. М-да, убойная штука этот кураре, хоть это и Рик варил.

Все выжидали. Теперь кузнечик уже висел вниз головой. Дыхание его замедлялось, и в обычных «уфф-хсс, уфф-хсс» уже слышалась хрипотца. Наконец оно утихло совсем. Насекомое еще немного повисело и свалилось на землю.

— Отличный выстрел, Рик!

— Рик — охотник! — зашумели все вокруг.

Поначалу кузнечик не вызвал особого аппетита ни у кого, кроме разве что Эрики Молл.

— В Танзании я как-то пробовала термитов. Ничего так, довольно вкусно, — сказала Эрика. — В Африке вообще насекомые — большой деликатес.

Дэнни Мино с совершенно бледным лицом присел на первый попавшийся прутик. Его выворачивало наизнанку от одного только вида этого дохлого членистоногого. Он попытался шутить:

— А тут нельзя раздобыть приличный гамбургер?

— Мясо насекомых — это тебе не та дрянь, которую кладут в гамбургеры, — с серьезным видом сказал Амар Сингх. — Рубленая мышечная ткань крупных млекопитающих вперемешку с кровью и сухожилиями действительно вызывает у меня отвращение. Корову я бы есть не стал. Но вот кузнечика… пожалуй…

Чем дольше они разглядывали подбитого кузнечика, тем сильнее и настойчивее у них подводило животы. Их крошечные тела чрезвычайно быстро расходовали энергию. Надо было срочно поесть. Просто надо. И вскоре голод пересилил — нос уже никто не воротил.

Кузнечика быстро разделали при помощи мачете, и тут немало пригодились анатомические познания Эрики. Пока ее товарищи вытаскивали мясо и всякие внутренние органы, Молл не забывала все время повторять, что все съедобные куски следует очень тщательно вымыть. Кровь насекомого — гемолимфа — оказалась практически прозрачной, с чуть желтоватым оттенком, и вытекла, еще когда они с треском взломали панцирь. Затем студенты отделили ноги кузнечика, очистили их от покрывающего их твердого биопластика, чтобы добраться до мяса внутри. Самые лакомые кусочки обнаружились в толстых задних ногах — сплошь белое мышечное мясо без единой жиринки, из которого тут же нарубили нечто вроде котлет. В крови насекомого могли оставаться токсины с наконечника стрелки, так что все это следовало как следует промыть. После того как путники долго полоскали и терли кузнечиковые котлеты в каплях росы, они хорошенько их обнюхали — ничего, пахнет свежо и весьма аппетитно. Мясо уплетали прямо сырым. Вкус был довольно приятным, чуть сладковатым.

— Неплохо, — сказал Рик, — немного похоже на суши.

— Главное — свеженький, — поддакнула Карен.

Рискнул попробовать кузнечика даже Дэнни — поначалу с опаской, но вскоре настолько вошел во вкус, что чуть не подавился.

— Еще бы соли, — пробубнил с набитым ртом.

Брюшко насекомого так и сочилось мягким желтоватым жиром.

— Брюшной жир тоже очень полезен, — заметила Эрика, и поскольку больше этот продукт никого пока не вдохновил, она подала всем пример, зачерпнув пригоршню жира прямо рукой и тут же отправив в рот. — Класс! — сказала она. — Орешками отдает.

Судя по тому, как после этого все накинулись на останки кузнечика, дефицит жиров испытывал не только ее организм. Студенты черпали желтоватую массу прямо из вскрытого брюшка, причмокивали и облизывали пальцы.

— Чувствую себя львом возле добычи, — сказал Питер.

Мяса в кузнечике оказалось куда больше, чем они сумели одолеть за один присест. Бросать вкусный и полезный продукт никому не хотелось, так что они нарвали больших клочьев мокрого мха, завернули в них столько мяса, сколько могли унести, и рассовали его по вещмешкам — так скоропортящиеся припасы хотя бы поначалу побудут в прохладе. Во всяком случае, продовольственная проблема на какое-то время отодвинулась на задний план.

Подкрепив угасшие было силы, компания сверилась с рукописной картой — которой, как и компасом, заведовал Питер. Он поводил по ней пальцем.

— По-моему, мы где-то тут, — сказал он, указывая на обозначенное на карте скопление папоротников. — На подходе к станции «Браво». Думаю, засветло доберемся.

Затем Дженсен огляделся по сторонам и поднял взгляд к небу. Понемногу смеркалось, дело было к вечеру.

— Будем надеяться, что станция еще цела, — добавил Питер.

Он прикинул по компасу направление, выбрал подходящий ориентир — ствол высокой пальмы в отдалении, — и, разобрав вещмешки, все опять тронулись в путь. Шли, то и дело останавливаясь, чтобы принюхаться и прислушаться, нет ли где муравьев. Где один муравей, там и целая их толпа. Если по-быстрому убраться у них с дороги, то муравьи вряд ли проявят к ним повышенный интерес. Главное, не прохлопать очередной вход в гнездо, иначе действительно придется туго. Солнце садилось, тени в лесу сгущались, и Питер, который шел впереди, все глаза уже проглядел в поисках чего-нибудь подозрительного. Но пока все шло гладко.

— Стоп! — воскликнул вдруг Дженсен. Он внимательно присмотрелся к странным отметинам на стебле циртандры, торчащем из земли на манер древесного ствола, — этот крошечный по нормальным меркам приземный кустик, с точки зрения полудюймовых человечков, куда больше походил на привычное дерево, чем громоздящиеся вокруг гиганты. На его стебле-стволе кто-то нацарапал три V-образные галочки, а над ними размашисто напшикал краской из баллончика ярко-оранжевый косой крест.

Явно какой-то ориентир.

Тропа! Они вышли на тропу!

Через несколько шагов вдали замаячил еще один оранжевый крест — на сей раз на боку округлого камня-голыша, похожего тут на огромный валун. Вдаль и впрямь уходила едва натоптанная тропка, обозначенная приметными знаками.