Гиблое место - Тесс Герритсен

Люди передавали фотографии друг другу, и Джейн наконец увидела, как выглядит Джулиан Перкинс. Это была обычная школьная фотография с размытым фоном. Мальчик явно старался принарядиться, но видно было, что в белой рубашке с галстуком он чувствует себя неловко. Темные волосы были расчесаны на пробор, но несколько непокорных прядей все-таки торчали, не желая укладываться в прилизанную прическу. Темные глаза смотрели прямо в объектив — Джейн вдруг подумала, что так смотрят псы из клеток собачьего приюта. Настороженно. Недоверчиво.

— Это фото из школьного альманаха за прошлый год, — добавил Фейи. — Более поздних мы не нашли. Сейчас он, наверно, чуть повыше, и мышечной массы у него побольше.

— А еще у него револьвер Бобби, — встрял Лофтус.

Шериф оглядел собравшихся.

— Поисковая группа выходит на рассвете. Каждый доброволец должен взять с собой все для ночевки в зимнем лесу. Едем не на пикник, так что я хочу, чтобы пошли только самые подготовленные.

Он замолчал и остановил взгляд на Лофтусе. Тот сразу догадался, к чему это.

— Хочешь сказать, чтобы я не ходил? — спросил Лофтус.

— Я же ничего не сказал, Монти.

— Да я вам всем фору дам! И места эти знаю как свои пять пальцев. Это же почти у меня во дворе. — Лофтус вскочил. Несмотря на седины и морщинистое лицо, этот жилистый старичок на вид был покрепче многих присутствующих. — Поскорей покончим с этим, пока еще кого-нибудь не убили.

Лофтус нахлобучил шляпу и вышел из зала.

Люди потянулись к выходу, а Джейн окликнула поднимавшуюся с места женщину — социального работника.

— Госпожа Вайс?

Та обернулась.

— Да?

— Нас не представили. Я детектив Риццоли.

— Знаю. Вы из Бостона. — Кэти мельком глянула на Габриэля и Сансоне — те еще надевали пальто. — Весь город о вас судачит.

— Мы можем где-нибудь поговорить? О Джулиане Перкинсе.

— Прямо сейчас?

— Да, пока из него и моей подруги не сделали стрелковую мишень.

Кэти посмотрела на часы и кивнула.

— За углом есть кафе. Встретимся там через десять минут.

Но ждать пришлось не десять, а двадцать минут. Наконец Кэти вбежала в кофейню, растрепанная, нервная, пропахшая табаком, и Джейн поняла, что она тайком курила в машине. Она протиснулась в кабинку к Джейн.

— А где ваши мужчины? — спросила Кэти, поглядывая на пустые сиденья.

— Пошли покупать походное снаряжение.

— Они едут завтра с поисковой группой?

— Мне не удалось их отговорить.

Кэти задумчиво посмотрела на Джейн.

— Вы не представляете, с кем имеете дело.

— Я надеялась, что вы мне расскажете.

Подошла официантка с кофейником.

— Тебе налить, Кэти?

— Надеюсь, он крепкий?

— Как всегда.

Кэти подождала, пока официантка отойдет, потом заговорила снова.

— Тут все очень непросто.

— А на собрании казалось — проще простого. Выслать группу, поймать убийцу полицейского.

— Да, потому что люди всегда предпочитают простые пути. Черное или белое, правда или ложь. Джулиан для них — типичный негодяй. — Кэти выпила горький кофе одним глотком, даже не поморщившись. — Но он не такой.

— Какой же он тогда?

Взгляд Кэти стал очень серьезным.

— Вы когда-нибудь слышали о «пропавших мальчиках»?[12]

— Не поняла.

— Это юные мужчины, в основном подростки, которых выгоняют родные. Вышвыривают на улицу. Не из-за какого-нибудь серьезного проступка, а потому, что они — мальчики. В общинах, где они живут, одно это делает человека навеки ущербным.

— Потому что от мальчишек одни неприятности?

— Нет, потому что они — конкуренты, а взрослые мужчины от конкурентов избавляются. Они хотят забрать всех девушек себе.

Вдруг Джейн поняла.

— Вы говорите об общинах, где принята полигамия.

— Именно. Эти общины не имеют ничего общего с официальной церковью мормонов. Это секты, которые формируются вокруг харизматичных лидеров. Они есть во многих штатах: в Колорадо, в Аризоне, Юте, Айдахо… И здесь, в Вайоминге, в округе Саблетт.

— Собрание?..

Кэти кивнула.

— Это секта, которой руководит самозваный пророк Иеремия Гуд. Лет двадцать назад он стал набирать народ в свою общину в Айдахо. Они построили лагерь Ангельский Дол к северу от Айдахо-Фолс. Последователей у него все прибавлялось, их стало около шестисот. Община полностью себя обеспечивает, у них собственные пахотные земли и свой скот. Посторонних они к себе не пускают, так что никто не знает, что на самом деле творится за воротами.

— Похоже на тюрьму.

— Возможно, так и есть. Пророк там всем заправляет, он полностью контролирует жизнь своих людей, а они обожают его за это. Так бывает во всех сектах без исключения. Является такой человек вроде Иеремии и заманивает в свои сети глупых или несчастных. Кому очень хочется, чтобы их пожалели и помогли начать новую жизнь. И он им это предлагает — вначале. Так все секты начинались, от мунистов до «Семьи» Мэнсона.[13]

— Вы приравняли Иеремию Гуда к Чарльзу Мэнсону?

— Да. — Кэти помрачнела. — Вы меня поняли. Та же психология, та же социальная динамика. Стоит новичку поверить во все эти сказки, и он оказывается во власти пророка. Люди отдают Иеремии все свое имущество и деньги, а потом переезжают в его лагерь. И оказываются под его давлением. Пророк использует их как бесплатную рабочую силу. Они строят дома и много чего делают на продажу — от мебели до варенья и желе. И все это высокодоходный бизнес. Снаружи поселение выглядит как утопия: каждый вносит свой вклад в общее дело, а в ответ сообщество заботится о каждом из членов. Наверное, Бобби Мартино так и подумал, когда ездил в Лучший Мир.

— А на самом деле что он должен был там увидеть?

— Диктатуру. Иеремия там главный, и он всегда получает все, что хочет.

— И что же это?

Кэти гневно сверкнула глазами:

— Юная плоть. Для этого ему и нужно Собрание, детектив. Оно дает ему полную власть — он трахает маленьких девочек и управляет ими.