Покров-17 - Александр Пелевин

Старцев прислонился спиной к груде мешков, отдышался, подмигнул Кричевскому бодро, а потом заметил, что тот держится рукой за пробитое пулей бедро и под ним натекла лужа крови.

— Сам-то как? — прокричал он. — Тебя ранило тут…

— Херня война, брат, пробьемся!.. — и высунулся, пальнув в сторону немцев из пистолета. — Я эту войну собираюсь в звании капитана закончить, не меньше. А пока рано помирать нам! Как писал один поэт…

Он не договорил, потому что в воздухе свистнул прилетающий снаряд, и пришлось залечь. Рвануло возле церкви, у кирпичной пристройки.

— Ну, бегите!.. — крикнул Кричевский.

Рывком поднялись бойцы с колен, пригнулись как могли и рванули ко входу в храм.

Десять метров.

Спрятавшиеся за выходом бойцы помогали забраться в укрытие, ухватив за руки. Вбежал в храм Игнатюк, следом — Старцев.

Селиванов даже не понял, как оказался под темным куполом здания, куда его втащили чьи-то сильные руки. Он не думал об этом. Перед его глазами стоял сержант Громов, запнувшийся на половине пути и свалившийся ничком на ступени.

Следом вбежал Максимов.

Селиванов осторожно высунулся из прохода. Громов лежал без движения, рядом — его винтовка. Убит.

Кричевский вскочил из-за укрытия и со всех сил рванул к выходу, стиснув зубы от боли в простреленном бедре.

Вдруг громыхнуло оглушающе, ослепило взрывом, ударило горячо в лицо, и Селиванова с остальными отбросило на пол сильной волной. Спустя секунду он увидел, что Кричевский лежит в стороне от ступеней, и тело его сложилось пополам, а лицо изуродовано взрывом.

— Командира убили! — крикнул кто-то из роты автоматчиков.

Слова эти отдавались эхом в ушах, и Селиванов всё равно не мог понять, что же произошло, хотя прекрасно всё видел. Опять замедлилось время, звуки сливались в протяжный гул, смазалось всё перед глазами в вязкий туман.

Немцы выскакивали из укрытий и окружали перебежками площадь.

И медленно выезжали из переулка серые танки с черными крестами.

* * *

25 сентября 1993 года

Закрытое административно-территориальное образование «Покров-17», Калужская область

— Вы могли бы не смотреть на меня так? — недовольно сказал Капитан и выпустил вверх струйку сигаретного дыма. — У меня тоже сегодня плохое настроение. И да, я видел то же, что и вы. И в отличие от вас, я знаю, что это такое и что с этим делать. Так что будьте добры, присядьте. Тут удобный диван.

Полковник хмуро кивнул своим людям и указал им на диван. Они с недовольными лицами расселись и положили на колени автоматы.

Сам полковник отодвинул кресло, сел, жестом попросил Капитана всё же убрать со стола ноги. Он улыбнулся и убрал их.

Я присел рядом на табурет.

— Во-первых, что вы здесь делаете? — спросил полковник.

— Я искал некоторые документы товарища Юферса. Очень важные документы.

— И как, нашли? — спросил я.

— Да, Андрей Васильевич, прошу простить за то, что так не вовремя тогда ушел. Но я бы ничем не помог вам. Да, нашел. Но это мое дело. Заметьте, я не спрашиваю, что делали тут вы. Не спрашиваю, зачем вы, товарищ полковник, захватили со своими людьми этот несчастный Институт. Зачем вы вместе с товарищем Тихоновым убили Харона Семеновича и привезли его сюда. Вы действительно думали, что с его помощью можно сделать вакцину?

Каменев молчал, но по его глазам было видно, что он готов убить Капитана прямо сейчас.

— А выглядите вы оба, извините, очень плохо, — продолжал Капитан. — Вы заметили, что стали ниже ростом? Потолстели, кожа загрубела… Руки не показывайте, я знаю, что там. Вещество Кайдановского уже меняет вашу ДНК. Как себя чувствуете? Всё время тошнит, да? Голова болит? Через пару дней станете хуже соображать, а изменения внешности ускорятся…

— Я могу прямо сейчас выстрелить вам в лоб, — твердо сказал Каменев.

Капитан усмехнулся.

— А если я единственный в мире человек, который знает, что здесь происходит и как это остановить?

— Кончай свои шутки, — полковник от раздражения перешел на «ты».

— Я уже говорил, что никогда не шучу. Всё, что я говорю, — чистейшая правда, — серьезным тоном ответил Капитан.

Неожиданно для себя я почувствовал вдруг необъяснимую ненависть к нему. Отчего-то показалось, что во всем, что произошло со мной, виноват именно он. Я не мог понять почему.

Слишком много вопросов.

Я поднял глаза на Капитана и спросил:

— Тогда, может, объясните, как я здесь вообще оказался? И почему тогда утром я приехал на эту дорогу из Покрова-17?

— Конечно! Вы всё узнаете. Но немного попозже. Не думайте, что интригую почем зря. Если я расскажу вам это сейчас, вы, скорее всего, убьете меня, так и не узнав самого главного. А это будет плохо и для вас, и, очевидно, для меня. Так зачем мне выкладывать всю информацию сразу?

Мы с полковником непонимающе переглянулись. Капитан докурил сигарету, затушил бычок о край стола и щелчком пальцев кинул его в угол кабинета.

— Первое, — сказал он. — Я знаю, что за тварь вылезла из Харона Семеновича и превратила этих бедолаг в мертвых святых. Это боль.

— Какая еще боль? — недовольно переспросил Каменев. — Я бы назвал это «жуткая черная страхоебина, от которой мы все обосрались». Причем тут боль?

Капитан вздохнул и ответил полковнику, глядя при этом почему-то в глаза мне.

— Покров-17 создан болью, страхом и смертью. Это — боль. И вы помогли ей вырваться наружу. Впервые за всю историю этого места. Да, вы совершили ошибку, но парадоксальным способом эта ошибка может спасти вас и весь мир от Покрова-17. Я не говорю, что точно спасет. Но может. Если вы сделаете всё правильно. Именно вы, товарищ Тихонов.

И посмотрел на меня так, что дрогнуло в груди сердце.

— Я?

Капитан кивнул.

— Мужик, ты какую-то дичь втираешь, — сказал ему полковник.

— Наверное, вы лучше меня знаете, что здесь происходит. Тогда флаг вам в руки, — улыбнулся Капитан. — Но нет, вы ни черта не знаете, поэтому лучше внимательно слушайте, что я говорю.

Полковник замолчал.

— Эта тварь, — продолжил Капитан. — Точнее, ее стоит назвать именно Болью. Опять же, товарищ Тихонов, будете писать книгу — с большой буквы. Так вот, Боль не кровожадна, она не стремится превращать людей в этих теней с красными нимбами. Просто, скажем так, она их поглощает, оставляя взамен немного своей силы. Она делает это помимо своей воли. Точнее, у нее нет своей воли. Ее ведет животный инстинкт. Да, Боль будет уничтожать всех людей, которые встретятся ей на пути, но это не главная цель. Главная цель — попасть домой. А как вы думаете, где ее дом?