Невеста из USA - Виталий Гладкий

Хорошо, что во мне проснулся в свое время отработанный до автоматизма инстинкт специалиста разных тайных дел. Нас учили не падать, а приземляться. С любого, даже самого неудобного, положения.

Если уж и не на ноги, то на четыре кости - как кошка.

Иногда я смотрю на футболистов, и мне становится неудобно за футбольную науку. Пацаны просто не умеют падать, из-за чего часто травмируются. А ведь всего полгода занятий по специальной методе, и они от любой подножки катились бы по полю, как колобки, - без ущерба для ног и здоровья.

Я снял колпак из плотной материи только в подвале. И не увидел ничего. Вокруг царила кромешная тьма.

Прежде, чем обследовать подвал - уж не знаю, зачем; наверное, из обычного человеческого любопытства - я принюхался. Пахло мочой и человеческими экскрементами. Они что, запихнули меня в выгребную яму?

Хреново…

Я попробовал пол под ногами. Твердый. Кажись, дикий камень или брусчатка. Уточнять этот момент рукой на ощупь мне почему-то не захотелось.

Может, это канализация? Мне было известно, что под старой частью города есть длинные галереи, которые используются коммунальщиками для отвода дождевых и прочих стоков.

Эти галереи выкопали еще в средние века, так как наш город имел древнюю историю. Первоначально галереи использовались как тайные ходы, а несколько позже, начиная с девятнадцатого века, их приспособили под канализацию.

Но нет, этого не может быть. Я не в галерее под городом, а в другом месте. «Хаммер», в котором меня везли, ехал прямо, не разворачиваясь. Значит, я нахожусь где-то в районе Залива. Возможно, в подвале какого-нибудь особняка.

Но почему тогда здесь так дурно пахнет?

Объяснения пришло сразу, едва я начал свой обход. Сделав несколько осторожных шагов в сторону - мне почему-то показалось, что там находится стена - я вдруг наступил на что-то мягкое.

И тут же раздался чей-то испуганный голос:

- Ой! Что это!? Кто здесь!?

Нужно сказать, что я поначалу сдрейфил. Я отпрыгнул в сторону с такой резвостью, словно наступил не на лежащего человека, а, по меньшей мере, на пятиметровую кобру. Мое сердце заколотилось в груди, как бычий хвост.

- А ты… ты кто? - спросил я непослушным языком.

- Я уже никто… - В темноте послышались хлюпающие звуки; похоже, мужик плакал.

- Не разводи здесь слякоть! - сказал я сурово. - Ты что, заложник?

- Д-да… Что-то вроде того.

- А точнее?

- Я бизнесмен… был бизнесменом.

- Понятно… Чай, много задолжал и решил смыться? А тут тебя и прихватили.

- Нет, все было не так… - Судя по голосу, мой сокамерник (назовем его так), немного приободрился. - У меня хотят забрать дело. Я долго не поддавался, но потом… - Он вдруг умолк.

- Потом приехали бойцы и заперли тебя в этой клоаке, - высказал я предположение. - Верно?

- Да…

- Они хотят, чтобы ты подписал какие-то бумаги?

- И не только… - В рыхлом голосе сокамерника вдруг прорезались жесткие нотки. - Им подавай еще и номера заграничных счетов. Хрен они что получат у меня! Фирму пусть забирают, нужные документы я уже подписал. Но до бабок им не добраться. У меня семья - двое детей, мать, жена… С чем я их оставлю!?

- Долго тебя держат?

- Может, месяц… или два. Здесь время отсутствует.

- Бьют?

- Поначалу били. Кололи всякую дрянь… думали, все разболтаю. Как бы не так! Я и сам не помню точно эти номера. Все они хранятся в ячейке одного из германских банков, записанные на бумаге. И доступ к ячейке имеет только жена. А она за бугром. Ее оттуда им не достать.

- Я так понимаю, только это обстоятельство и держит тебя на плаву…

- В общем, да… Иногда раскисаю… тяжело здесь… Кормят, как собаку, какими-то помоями. Параша здесь, рядом, в углу… Вторую неделю никто ее не выносит. Паскуды… Я теперь в основном сплю. Силы уходят… Даже не услышал, когда тебя сюда запихнули. Быстрее бы сдохнуть…

- Думаешь, не выпустят?

- Конечно, нет. Как только они получат свое, так и привет… Здесь же и зароют. А ты как сюда попал? Тоже бизнесом занимаешься?

- Случайно попал, - ответил я осторожно; вдруг этот сокамерник подсадная утка или подвал напичкан подслушивающими устройствами. - Остановили посреди дороги, обшмонали, запихнули в «хаммер» и привезли сюда. От бизнеса я далек. А в кармане у меня вошь на поводке да комар на цепи. Не знаю, что и думать…

- Сюда случайные люди не попадают. Темнишь…

- С какой стати? Я даже не подозреваю, кто эти люди и где мы находимся.

Это я сказал громко и отчетливо, в надежде, что нас подслушивают. Вдруг поверят и выпустят…

- Я тоже не знаю… - Сокамерник вдруг снова начал всхлипывать. - Деток жалко… Никогда больше их не увижу…

- Крепись. Надежда умирает последней. Я не думаю, что они такие изверги.

- Я пытаюсь крепиться. Но в душе…

М-да, в моей душе тоже было невесело. Если этого мужика готовят к закланию, то и мне прикрутится трандец. Свидетелей таких дел в живых не оставляют.

Меня, конечно, поспрашивают, возможно, слегка поджарят, чтобы я стал немного румяней и сговорчивей, не исключено, что попотчуют «сывороткой правды» (вдруг я знаю что-то сногсшибательное?), а затем вывезут в лес и шлепнут, как врага народа. И никто не узнает, где могилка моя… или как там в песне поется?

Печально. Остается слабая надежда на Михеича… если, конечно, и его не захомутали. А также на оперативного дежурного, который не проспал сигнал «SOS», посланный моей говорилкой.

Долго куковать мне в кромешной темноте не дали. Отворилась тяжелая дверь подвала, и басистый голос скомандовал:

- Новенький, выходи!

- Ну, бывай, - сказал я сокамернику. - Держись. Ежели не вернусь, можешь считать меня коммунистом.

- Почему?

- Это любимая фраза писателей-соцреалистов. Когда я читал ее, у меня слезы с глаз капали. Если меня не вернут сюда, значит, выведут в расход.

- Эй, вы там! Кончайте болтать! Или я сейчас спущусь к вам.

- Уже бегу, гражданин начальник!

Я быстро одолел, как оказалось, двенадцать крутых ступенек (ни фига себе полет у меня вышел!) и оказался еще в одном подвале - так сказать, этажом выше.

Это было вполне приличное, чистенькое и хорошо освещенное помещение, сплошь заставленное ящиками и коробками. Судя по этикеткам, в них хранились консервы и другие не скоропортящиеся продукты. Вдоль одной из стен стояли стеллажи с очень даже приличной коллекцией вин.

Похоже, хозяин этого подвала затарился на случай ядерной войны, подумал я, топая вслед за обладателем мощной спины и не менее широкой задницы. Позади меня конвоировал хмырь под два метра ростом со шрамом на всю левую щеку. Он не оставлял ситуацию на авось, и держал в руках пистолет.