Последний Завет - Филипп Ле Руа

Гигантский бетонный венок постепенно закрывал горизонт. Марина-Бэй-дез-Анж.

Он добрался до Вильнев-Лубе. Еще несколько километров.

Последний отрезок пути был самым красивым. Он выбрал тропинку, пересекающую полуостров, остановился на песчаном пляже и окунулся в воду, имевшую температуру десять градусов Цельсия. Первые секунды электризовали его вспотевшую кожу. У моря был вкус йода и канализации. Он вышел из воды и обсушился, выполняя ката под заинтригованными взглядами трех пожилых дам, прервавших прогулку, чтобы ничего не упустить из этого необычного зрелища.

Натан оделся. Без десяти девять. Он направился к домам. И углубился в аллею между обширными участками, защищенными металлическими решетками, каменными заборами и системами сигнализации. Во владениях Коченка имелся к тому же охранник, заточённый в сторожке. Едва Натан нажал на звонок, как цербер в отличном костюме вылез из своей будки и что-то пролаял из-за ворот. В его арсенал входил пистолет, оттопыривавший пиджак на боку, а также несколько английских слов. Натан назвался. Коченок отсутствовал, Карла Шомон была здесь. Страж поговорил по рации, прежде чем предложить Натану проследовать с ним до крыльца, где лакей не столь бандитского вида попросил его подождать в холле, пока он предупредит мадам Шомон о его приходе.

Дом был монументальный и роскошный с явным воздействием палладианской архитектуры.[16]Его огромная площадь позволяла смягчить хрустальное журчание фонтана, далекие звуки кораблей и даже громкость телевизора. Натан рискнул дойти до открытой двери салона. Над спинкой гигантского дивана виднелись взлохмаченные белокурые волосы девочки. В одной руке она держала бутерброд с «Нутеллой», в другой – пульт управления телевизором. Взглядом она вперилась в видеоклип, где дрыгалась визгливая растерзанная певичка. Носик зрительницы был в веснушках, губы измазаны ореховой пастой. Он узнал в ней ту девочку, которая предстала в его видении, когда он в лаборатории в Фэрбэнксе лег на операционный стол, заменив Этьена. Видимо, это была Леа Шомон, его дочка.

– Вы из ФБР?

Голос за спиной звучал чуть приглушенно, а в английском чувствовался итальянский акцент. Натан обернулся и увидел женщину лет тридцати, для безутешной вдовы ее красота была чересчур броской. К признакам траура можно было с известной натяжкой отнести лишь черные глаза и волосы. Он тщательно обдумал слова, чтобы представление прозвучало убедительно.

– Меня зовут Натан Лав. Я сотрудничаю с ФБР над расследованием убийства в госпитале Фэрбэнкса, где был обнаружен труп вашего мужа.

– Я все уже сказала вашим коллегам, когда была на Аляске.

– Вы говорили с полицейскими, это не мои коллеги. И потом, они задавали вам совсем не те вопросы.

– Мой муж был уже мертв, когда произошло это убийство. Ученые без чести и совести надругались над его трупом. Это подло, и их смерть принесла мне облегчение. Тело моего мужа скоро сможет обрести покой, и я не хотела бы затрагивать эту тему. Потребовался целый год, чтобы отыскать Этьена. И теперь я хотела бы перевернуть страницу.

Нужно было обязательно поддеть ее на крючок, заставить почувствовать, что ей невыгодно выпроводить его. Для этого следовало воспользоваться серьезными, но в то же время и самыми простыми средствами. Метод кнута и пряника. Боуман и Коченок. Он решил намекнуть ей, будто ФБР ведет расследование, касающееся русского. С другой стороны, она должна была воспринять его как провиденциальную личность, как человека, способного многое открыть.

– Присутствие Этьена в той лаборатории вполне обоснованно, поскольку лаборатория связана с некими близкими ему людьми, которые находились там же или в отдалении.

Она отвела взгляд, поджала пурпурные губы, чуть отступила и скрестила на груди руки в оборонительной позе.

– И чем я могу быть вам полезна?

– Вы, наверно, собрались выйти?

На ней были длинная юбка, белая блузка, строгого покроя пиджак и лодочки. Длинные волосы уложены с помощью геля и заколок. Опьяняющий аромат духов распространялся при каждом ее движении, макияж был очень сдержанным.

– У меня встреча в Ницце без пятнадцати десять.

– С кем?

– Вас это не касается.

– Вы поедете на машине?

– У моего друга пять автомобилей и запас бензина. Мы можем пережить забастовку, не ограничивая себя.

– Что связывает вас с Коченком?

– Я вам уже только что сказала: он – мой друг.

– А также ваш работодатель.

– Да.

– Могу я сопровождать вас?

– До Ниццы?

– Я только что в самолете пересек Соединенные Штаты и Атлантический океан, а конец пути, чтобы повидаться с вами, проделал пешком.

– Значит, это важно.

– Я должен кое-что у вас узнать о вашем муже, а взамен могу кое-что о нем рассказать.

Она в сомнении задумалась, раздраженно взглянула на часы.

– Если у вас немного вопросов, я смогу уделить вам десять минут. Не больше. Я не могу позволить себе опоздать на эту встречу.

– Ваш гинеколог все равно опоздает.

– Откуда вы узнали?

– Если принять во внимание хаос, царящий в городе, только любовник или врач способны вынудить женщину рискнуть выйти из дома. На мой взгляд, вы не выглядите серьезно больной, да и одеты вы не так, как оделись бы, если бы отправлялись к любовнику. Так что остается только гинеколог.

– Ваша проницательность поражает меня.

– Я регулярно сопровождал жену в начале беременности.

От этого невольно нахлынувшего воспоминания желудок пронзила боль.

– Только в начале? – удивилась Карла.

– Она умерла до родов.

– Примите мои соболезнования.

Она была тронута. Невольно он выиграл очко.

– Полагаю, что у вас иной повод для визита к гинекологу, – сказал он.

– Я же сказала, что это личное дело.

– Я посижу в приемной. Пока вы будете ждать свою очередь, мы сможем поговорить.

– Вы невероятный тип!

– Точно так же, как то, что я вам сказал.

Карла снова глянула на часы. Несколько смущенная.

– Что ж, тем хуже. Я отменю визит.

– Не хочу вас пугать, но если запоздать с лечением гонореи, это может привести к бесплодию.

– Ч-ч-что?

– После вашего возвращения из круиза на яхте Коченка вы срочно записались к вашему гинекологу, который согласился принять вас, хотя забастовка спутала его календарь. Так что у вас проблема. Инкубационный период сифилиса три недели. Инкубационный период гонореи несколько дней. Основываясь на этих подсчетах, я понял, что вы подхватили болезнь на яхте. Следовательно, это гонорея.