Разыскиваются полицией - Ким Уозенкрафт

Дайана сняла руку с руля, и это привлекло внимание Гейл. Они ехали за автомобилем-универсалом с номерами штата Индиана. Сзади сидели двое ребятишек. Они прижали носы к стеклу и радостно махали руками. Дайана улыбнулась, но они не угомонились и смотрели на Гейл. Та тоже помахала рукой. Детские головки скрылись из окна, вслед за ними и машущие руки.

— Им следует пристегнуться ремнями безопасности, — произнесла Дайана. Она действовала словно на автопилоте.

— Ты не засыпаешь? Я поведу, если ты действительно устала, — предложила Гейл.

— Ничего, — ответила девушка.

Дайана привыкла дни напролет проводить за рулем. В этом заключалась патрульная служба. Восемь часов в автомобиле, преимущественно разбавленная рутинными звонками скука и лишь изредка настоящая встряска. Эфирд утверждал, что работа детектива не намного интереснее, но не болит спина от долгих часов на сиденье патрульной машины и не надо носить на поясе сорок фунтов снаряжения.

— Это не обязательно должна быть Оклахома, — заметила Гейл. — Ты вольна ехать куда угодно.

— Я знаю, — кивнула Дайана.

Но она не знала другого: какие чувства испытает, когда расстанется с Гейл. У нее ни семьи, ни друзей, к которым можно вернуться. Домой, как и Гейл, нельзя. Но она все-таки была в лучшем положении: если ей удастся обелить свое имя, она сумеет возвратиться к прежней жизни. Окружающие станут ее уважать. Может, даже сильнее, чем раньше. А Гейл дорога домой закрыта. Ее друзья — заключенные, бывшие заключенные или соратники по движению. Она не может рисковать поселиться с ними.

— Эти люди, к которым мы едем…

— Давнишние друзья, — промолвила Гейл и вздохнула. — Познакомилась с ними, когда училась здесь в колледже. Они со старого доброго востока, принимали участие в движении, но откололись после ограбления банка. Многие так поступили. Они не хотели иметь ничего общего с такого рода насилием. Они уехали в Калифорнию, получили там дипломы, вернулись и обосновались тут окончательно. Я думаю, что они больше не числятся ни в каких списках подозреваемых.

— Не будь настолько уверена.

— Я не сказала, что это так. Я только полагаю, что это вполне вероятно. У них мы можем перекантоваться, принять какие-то решения.

— А они не… ну, ты понимаешь… Оклахома-Сити?

— Господи, нет! Дайана, как ты могла подумать?

— Я ничего не подумала. Но даже сенаторы иногда переходят из партии в партию.

— Мы не являлись политической партией.

— А кем вы были?

— Группой подростков, желавших изменить мир.

— И поэтому ограбили банк?

— Я не грабила. Это совершили отморозки из непримиримых. Большинство из нас понятия не имели, что нечто подобное планировалось.

— Но обвинитель считал по-иному.

— То ли считал, то ли таким способом добивался продвижения.

— Жесткая тактика.

— Да, — кивнула Гейл. — Но не более жесткая, чем у тех, кто судил тебя.

Дайана замолчала. Повсюду простиралось голубое небо, и лишь на самом горизонте белели крохотные пушистые облака. Одно из них по форме напоминало кролика — задние лапы застыли, готовые к прыжку.

— Откуда в тебе это взялось? Почему ты внезапно перестала мне доверять?

— Нервничаю, — поморщилась Дайана. — Не знаю людей. Никого из тех, кто нам помогает. Помогает тебе. Чувствую себя собачонкой, которую тебе некуда пристроить и поэтому ты вынуждена везде таскать за собой.

— Чушь!

Гейл не сказала, что их союз не просто упряжь. Но, задумываясь о недавнем прошлом, настоящем и перспективах на будущее, не могла не признать, что Дайана — ее ближайший друг. В данный момент, напомнила она себе. Их дружба вынужденная, скорее не дружба, а партнерство. Однако это не объясняло щемящего чувства, возникающего в груди при мысли, что Дайана способна совершить глупость, вернуться в Техас к тем подонкам, а она не в состоянии ее остановить.

— Знаешь, что я решила, когда в Оклахома-Сити случился теракт?

Дайана резко повернула голову, в глазах появился вопрос, но она тут же отвернулась и стала смотреть на дорогу.

— Разумеется, после того, как прошел первый шок и немного померк ужас. Когда аналитики начали свою бесконечную работу и заявили, что бомба была сделана из обычного удобрения…

— А что, трудно делать бомбы?

— Тоже интересный вопрос, — продолжила Гейл. — Но я постоянно себя спрашиваю: почему мы удобряем наши поля взрывчатыми веществами?

Дайана махнула рукой в сторону комбайна. Огромное зеленое механическое чудовище ползло к горизонту, оставляя за собой полосу — одну из сотен, даже из тысяч, испещривших поле.

— Вот тебе и ответ. Здесь больше нет семейных ферм. Это мегахозяйства, принадлежащие крупным корпорациям, и они предпримут все возможное, чтобы снизить затраты на производство и увеличить доходы. Все очень просто. — Она показала в сторону комбайна: — Словно экспедиция на Луну. У них теперь в кабинах кондиционер и стереосистемы.

— Где бы ты хотела жить, если бы у тебя был выбор?

Дайана на мгновение задумалась.

— Наверное, в тропиках. На Гавайях. В Аризоне. В общем, где жарко. А ты собираешься остаться в Оклахоме?

— Тоже пока не знаю. Согласна на все, где бы со временем почувствовала себя в безопасности.

— Шутишь?

— Нисколько. Искренне надеюсь, что пройдут годы и я сумею расслабиться. Мне необходимо многое наверстать. Пока я понимаю одно: все переменилось. Мир, куда я пришла и в котором намереваюсь жить, — совершенно иной. Я словно получила право на вторую попытку. Хочу, чтобы она удалась и все получилось. Мечтаю учиться, познавать и обзавестись добрыми, хорошими друзьями.

— Ты говоришь словами рекламы какого-нибудь колледжа или военной службы.

Гейл надолго замолчала, а затем вздохнула:

— Я подумываю о том, чтобы обзавестись семьей. Но сомневаюсь: не поздно ли?

— Выйти замуж за бухгалтера, отречься от собственного прошлого, сделать вид, что ничего подобного не было? И добиваться крох счастья в каком-нибудь предместье?

— А ты жестока. Такая молодая — и циничная. — Гейл посмотрела в окно. Комбайн превратился в зеленую точку на краю горизонта. И куда ни глянь, всюду простирались поля. — Я даже не представляю, могу ли я иметь детей. Ведь я перешла сорокалетний рубеж, и с каждым днем шансов становится все меньше.

— Ты хочешь ребенка? — Интонацией Дайана попыталась смягчить смысл вопроса.

— Да.

— Ренфро тоже поговаривал о детях. А у меня голова всегда была забита другим. Скажите пожалуйста, семья! Но на твоем месте я бы не ставила на себе крест. В наши дни медицина на многое способна.