Час Пандоры - Джон Дж Нэнс

Робб закусил губу и отвернулся.

– Да ладно, я просто хотел, чтобы ты знал – я с тобой. Все, что тебе потребуется, идет?

– Да, Дик. Я ценю это.

* * *

«Боинг» уже включил все четыре двигателя и провел предвзлетную проверку к 15.45, когда снова зазвонил спутниковый телефон. Из Далласа приказали оставаться на месте.

– Как долго? – спросил Холлэнд. – Мы готовы к взлету, моторы работают.

– Мы полагаем, больше чем на тридцать минут, капитан, – прозвучало в ответ. – Мы ждем последних сообщений из отдела ситуационного анализа, и я полагаю, что им необходимо подтверждение Министерства обороны о готовности аэродрома для вашей посадки.

Снежные заряды прекратились еще утром. Холлэнд видел вдалеке голубые заплатки среди быстро бегущих облаков, но ветер все еще дул с востока, и погода могла меняться. При свете дня парни из службы безопасности, стоящие по обведенному красной лентой периметру, замерзшие и желающие, чтобы самолет оказался где-нибудь еще, в своих костюмах противохимической защиты выглядели еще более чужими и пугающими. Теперь все они рассыпались по машинам и убрали баррикаду. На взлетной полосе не осталось и следа после смерти Лизы Эриксон.

В 16.08 из Далласа пришел приказ вылетать, и через три минуты «Квантум» достиг скорости сто шестьдесят миль в час, и Джеймс Холлэнд поднял в небо Исландии семьсот пятьдесят тысяч фунтов веса самолета, пассажиров и горючего.

В пятистах футах над землей он начал выполнять правый поворот над океаном, поднимаясь на заданную высоту. Их место назначения, представляющее собой набор цифр в бортовом компьютере и читающееся как «С2000300800», лежало впереди за три тысячи миль от центра Атлантики.

Робб доложил о вылете в Даллас по открытому каналу спутниковой связи, а представители авиакомпании передали сообщение об этом в отдел ситуационного анализа Белого дома по незащищенной телефонной линии. По меньшей мере десяток телевизионных камер в радиусе двух миль от Кеблавика засняли вылет самолета. Картинка мгновенно прошла по спутниковым каналам к спутникам связи, а те передали сигнал в основные агентства, а затем и телеаудитории, достигшей двухсот восьмидесяти миллионов человек по всему земному шару.

Из правого иллюминатора «Лирджета-25»[22]еще одна команда телевизионщиков засняла ту же сцену, пока деловой самолет издалека пас «Боинг-747». Их видеосигнал тоже ушел через антенну-тарелку, стоящую в кресле второго пилота и устремленную в небо.

В сотне миль южнее Кеблавика «Лирджет», с меньшей дальностью полета, чем «боинг», оторвался от него и направился в США.

Рейс 66 снова остался один.

* * *

В 16.18 по исландскому времени – в 18.18 по киевскому – звук электронного зуммера раздался в кабине пилота одинокого «Гольфстрима-IV», летящего к границе между Украиной и Турцией.

Единственный пассажир, Юрий Стеблинко, достаточно долго выбирался из кресла пилота, чтобы рассмотреть текст на экране компьютера связи. Сообщение было на арабском, которым он свободно владел.

Юрий кивнул сам себе и запустил печатающее устройство. Цель находилась в воздухе, а первоначально установленное время прилета он получил вместе с координатами.

Стеблинко вернулся в левое кресло и начал вводить координаты в бортовой компьютер. Если предполагаемый прорыв на малой высоте к северу вдоль границы не займет больше времени, чем запланировано, то он окажется на месте на пятнадцать минут раньше своей мишени.

Юрий откинулся назад и поджал губы. У него оставалось не так много времени в запасе, а ветры над Средиземным морем беспокоили его.

Но третий этап должен сработать.

Стеблинко нагнулся вперед и снова просмотрел карту. Четвертый этап – вот проблема. Как только ракеты пойдут к цели, у него останется не так много времени, пространства и горючего, чтобы удрать.

Хотя бы одна ошибка – или просто невезение – и Аня напрасно будет ждать его возвращения.