Сделано в Швеции - Стефан Тунберг

Лео стоял у окна, старательно украшенного к Рождеству, и глядел на серый, туманный рассвет. За последние недели погода переменилась. В сочельник снег таял, а рождественским утром зарядил унылый дождь, земля превратилась в противную смесь льда, снега, гравия и грязи. Лео на это и надеялся, на серое Рождество и свободные от снега дороги. Надеялся, что так и будет, сухая поверхность упростит отход с места ограбления.

Два цветка на подоконнике, а между ними фарфоровый ангел – с одной стороны белая краска почти полностью осыпалась, глаз только один, но когда-то этот ангел стоял в доме у родителей Аннели и теперь каждый год на несколько недель водворялся у нее на кухне, рядом с пуансетией. Эти вещицы выскакивали повсюду. Непомерно большой пластмассовый гном возле морозилки, еще один, почти такой же большой, на шляпной полке в коридоре, несколько штук поменьше на лестнице на второй этаж и один под елкой в гостиной. Вещицы, которые она принесла в его жизнь, которые что-то для нее значили. Он видел ее радостное ожидание, когда она выбирала, куда их определить, переставляла, пока не находила нужное место.

Фарфоровый ангел с облезлыми крыльями и чертова уйма пластмассовых гномов, думал Лео. Ведь это всего-навсего дата. Такая же, как 25 ноября или 25 октября. Может, ей просто нужна какая-то опора, чтобы держаться за нее в потоке времени: канун Нового года, Пасха, Праздник середины лета и прочие даты. Кто-то принял такое решение, использовал календарь как инструмент, контролирующий человеческие жизни. На самом деле значение имело только то, что ты решал сам и выполнял. Создать собственный календарь – г января, когда состоится первое в истории Швеции тройное ограбление банка, или 17 февраля, и марта, 16 апреля, другие даты, выбранные им для грабежей и по этой причине имевшие значение.

Он взял в руки фарфорового ангела, перевернул, пытаясь прочитать штамп на донышке, снова поставил.

Ожидания.

Такие же хрупкие. Пришлось найти способ помягче, чтобы умерить ее ожидания, объяснить, что нынешнее Рождество по-настоящему не Рождество, по-настоящему они отпразднуют на будущий год, когда все это закончится, отпразднуют точно так же, как соседи за забором, за которыми она любила наблюдать в кухонное окно, присоединяясь к ним на расстоянии. В сочельник она несколько раз подходила к окну. Они ели запеченный окорок с красной капустой, и фрикадельки, и “искушение Янссона”, и он вручил ей рождественский подарок для ее сына, которого она собиралась навестить сразу после Рождества, они даже свечи зажгли и немного посмотрели “Утенка Дональда” и праздничную программу Карла-Бертиля Юнссона, как и все в Швеции, пока он не выдержал и не спустился в Пещеру Черепа продолжить работу над собственным календарем.

С пластиковой сумкой в руке и подносом еды Лео вышел в сырую утреннюю темноту. Тонкие ботинки промокли от снежно-дождевой слякоти на асфальте. В гараже, напротив, было сухо, тепло от приятно гудящего обогревателя и светло от ярких ламп. Винсент, Феликс и Яспер уже поджидали его на деревянных табуретках вокруг стола, сооруженного из мейсонитовой пластины и двух козел. Там была разложена карта.

– Кофе и бутерброды, – сказал Лео, пустив по кругу чашки и бутерброды с сыром.

Прямо посередине карты тянулась почти прямая красная линия. Начинавшаяся в районе Крунуберг в центре Стокгольма, в сердце шведской полиции, и кончавшаяся в сорока девяти километрах на площади Эсму-Центр, где находились два примыкавших друг к другу банка. Эта линия, перерезавшая Стокгольм и городки Худдинге, Ханинге и Нюнесхамн, была ключом, позволявшим отвлечь полицию и исчезнуть с места преступления.

– Цель номер один.

Десятикроновая монета в ладони Лео. Он поместил ее в конце красной линии на один из серых квадратов, отмечавших густонаселенные районы.

– Цель номер два.

Еще одна десятикроновая монета. Поверх первой.

– А вот здесь… прямо под окнами двух целей. Машина для отхода.

Игрушечный автомобильчик, красный, как и линия.

– Это ты, Феликс.

В сумке, откуда он все это доставал, было много всякой всячины. Картонная коробка, хорошо им знакомая. Три пластмассовых оливково-зеленых солдатика, которые обычно стояли на полу детской в Скугосе. Американцы, высотой сантиметров семь и пахнут в точности, как тогда.

– Это Винсент. И Яспер. А это… я.

Он отделил монеты друг от друга, на одну поставил последнюю пластмассовую фигурку.

– Цель номер один – дверь открывает Лео. Цель номер два – дверь открывают Яспер и Винсент. В четырнадцать пятьдесят.

Теперь игрушечная машинка. Красный “фольксваген 1300”, “жучок”, который до сих пор хранился в оригинальной коробочке, им так и не хватило духу ее выбросить, Лео стащил эту машинку для Феликса в магазине “Игрушки и хобби” в скугосском торговом центре.

– Феликс обеспечивает автомобиль. Как в Сведмюре.

Вторая коробка пластмассовых фигурок, но эти коричневые, в касках покруглее американских и с другим оружием.

– Русские солдаты.

Он высыпал горсть пластмассовых солдатиков на красную линию, расставил на ней, а еще несколько штук разместил в трех местах подальше.

– Полицейские. Все до одного. Большинство работает здесь… в городской полиции. Потом еще несколько вот здесь, в участке Худдинге, и здесь, в участке Хайдена. А меньше всего здесь… В Накке.

Он удостоверился, что все коричневые фигурки стоят где надо. Потом начал брать их одну за другой, медленно передвигая в сторону пункта, где встречались шоссе, железнодорожные пути и метро, – к прекрасно структурированному серому участку, обозначающему центр Стокгольма.

– Они все переместятся туда, в полном составе, на Центральный вокзал.

Лео взглянул на Яспера, кивнул.

– Потому что мы установим там бомбу – настоящую бомбу в ячейке камеры хранения Центрального вокзала.

До сих пор Винсент, как обычно, молчал. Сейчас он со стуком поставил кофейную чашку на мейсонитовый стол, и солдатики, которые еще стояли, попадали.

– Винсент, какого черта…

– Мы что, теперь террористы?

– Она не взорвется. Но они должны знать, что она настоящая.

Лео собрал кучу солдатиков вокруг стокгольмского Центрального вокзала.

– Наш первый отвлекающий маневр – заблокировать Центральный вокзал. А пока полиция сосредоточит там крупные силы и займется обезвреживанием настоящей бомбы, мы ограбим два банка в сорока девяти километрах оттуда.

Без толку. Винсент отодвинул половину солдатиков к Старому городу, а другую половину – к Крунубергу.

– И что потом? Что мы пригрозим взорвать в следующий раз? Дворец? Полицейское управление? Или что-нибудь еще поважнее?

Со смесью легкого раздражения и гордости Лео улыбнулся Винсенту, терпеливо расставляя солдатиков на прежних позициях вокруг Центрального вокзала.