24 часа - Клэр Сибер

Лори Смит сейчас разыскивают для того, чтобы допросить ее в связи с гибелью тридцатишестилетней Эмили Саутерн. Смит скрылась сегодня утром из больницы в Девоне, куда привезли тех, кому удалось спастись, через несколько часов после начала пожара. Полицейские полагают, что пожар начался либо в номере, который занимали эти женщины, либо рядом с ним и что Смит, возможно, что-то об этом знает.

Страх сдавливает меня холодными тисками. Они что, шутят? Я «что-то знаю»? Я «скрылась»?

Судя по звукам спора, доносящимся с верхнего этажа, Линда и Стэн, видимо, тоже это слышали.

Мне приходит в голову дурацкая мысль о том, что Пэм Саутерн, слава богу, теперь известно о том, что произошло с Эмили, и уже нет необходимости ей об этом сообщать.

Но моя «маскировка» провалилась ко всем чертям – хотя Сид, конечно же, и так уже знает, что я жива. Но если именно Сид приезжал в «Форест Лодж», то почему Полли и маму куда-то увез мужчина, похожий по описанию на Мэла?

И становится только хуже оттого, что теперь на меня, можно сказать, указывают пальцем. Мне необходимо оставаться на свободе, чтобы найти Полли…

А на верхнем этаже Линда уже, наверное, протягивает руку к телефону, намереваясь позвонить в полицию…

Мне пора отсюда уйти. И есть только одно место, где я сейчас должна находиться.

* * *

Когда я выскальзываю через парадную дверь, вдалеке завывают сирены. Я бросаю последний взгляд на мамин дом, но он все еще погружен во тьму. В нем никого нет.

Я бросаюсь бежать. Собираю остатки сил и бегу трусцой по аккуратным дорожкам мимо каких-то задворков, где мальчишки в футболках с надписью «Арсенал» стучат футбольными мячами в стену, бегу в сторону большой и оживленной улицы: там – яркий свет, запах кебабов и пары дизельного топлива. Я бегу до тех пор, пока не начинаю задыхаться. Возле какого-то уютного заведения с неоновой вывеской я сажусь в такси-малолитражку, за рулем которого сидит черноликий африканец, жующий листья ката^[52], и он отвозит меня к дому, где Мэл снимает квартиру: он находится по другую сторону парка от школы Полли. Я расплачиваюсь с таксистом деньгами, которые одолжила мне похожая на крота Линда, – одолжила еще до того, как решила, что это я совершила поджог.

Когда я подхожу к дому Мэла, в окнах его квартиры на полуподвальном этаже темно, но мне на это наплевать. Распирающий меня гнев придает мне решимости. Я шагаю через погруженный во тьму садик перед домом и, подойдя к входной двери, стучу в нее, но мне, конечно же, никто не отвечает. Я пытаюсь заглянуть внутрь через окно – через жалюзи из ивовых прутьев, – и мне кажется, что я вижу свет, просачивающийся из какого-то помещения, видимо, коридора. У меня вдруг возникает ощущение, что позади меня что-то движется, но, обернувшись, я вижу лишь большой куст падуба, ветки которого угрожающе нависают над обветшалой оградой. Снова повернувшись к входной двери, я звоню снова и снова, стучу в почтовый ящик, но затем до меня доходит, что если Полли там, если мою мать тоже удерживают в качестве заложницы, то, конечно же, Мэл вряд ли ответит на звонок в дверь.

Я осматриваю садик, пока не обнаруживаю половинку старого кирпича на краю пестрой клумбы. Я беру его и, сняв пальто и завернув в него кирпич, бью кирпичом по оконному стеклу. Я делаю это как можно тише, но я вообще-то не специалист в подобных вещах. Не специалист, и к тому же меня подгоняют тревога, изнеможение и горе. А еще я думаю, что Сол знал бы, как в подобном случае поступить, и мне становится очень жаль, что его здесь нет.

На втором этаже загорается свет. Какая-то любопытная соседка, которая не помогла моему ребенку и моей маме сбежать от похитителя. У меня внутри бурлит гнев.

Я вытаскиваю из оконной рамы куски разбитого стекла. Позади меня на стене бесшумно появляется кот. Увидев его, я вздрагиваю, и у меня на пальце возникает порез, но я не чувствую боли.

Раздается завывание сирен, и оно приближается. Слышится шорох шин резко повернувшего автомобиля.

На проезжей части мерцает призрачный голубой свет, отражающийся от расположенных напротив меня окон. Я слышу, как хлопают дверцы. Затем к этому автомобилю подъезжает сзади еще один. Я снова слышу, как кто-то хлопнул дверцей. Вслед за полицейскими появляется еще одна фигура, и она начинает двигаться по направлению ко мне.

Мэл.

– Лори! – почти кричит он, шагая ко мне за женщиной-полицейским. И я не знаю, кто сейчас больше шокирован, я или он.

– Не делай вид, что ты удивлен. – Я сердито смотрю на него поверх плеча женщины. – Я думала, что ты в Америке…

– Вы знаете эту особу? – усталым голосом спрашивает женщина-полицейский у Мэла, так, будто она сталкивалась с подобной ситуацией уже раз сто.

– Послушайте, – говорю я женщине таким четким голосом, на какой только способен человек, находящийся на грани нервного срыва. – Я очень рада, что вы здесь появились. У меня есть основания полагать, что этот человек похитил мою дочь.

– Что? – Мэл как-то глухо смеется. – О чем это ты, черт побери, говоришь? Я только что приземлился в Гатуике^[53].

– Правда? – Не веря ему, я поднимаю бровь.

– Да, правда. На обратном пути из США я заезжал в Женеву на конференцию. Это могут подтвердить пятьдесят самых скучных в мире специалистов по информационным технологиям.

– Вы утверждаете, что этот человек, возможно, похитил вашу дочь, да? – Женщина снимает головной убор и разглаживает свои коротко подстриженные волосы, рассматривая меня при этом. – И на чем основано это ваше предположение?

– Где твой чемодан? – спрашиваю я Мэла. Я – как Шерлок Холмс, и мне всего лишь нужен какой-нибудь Ватсон. Ватсон пришелся бы очень даже кстати.

– В машине. – Мэл опускает на землю пакет из магазина беспошлинной торговли (в нем звенят бутылки) и отпирает входную дверь. – Пожалуйста, зайди и посмотри. – Он указывает на коридор театральным жестом.

Меня слегка сбивает с толку его невозмутимый вид.

– Это двойной блеф, – пытаюсь я сказать, но при этом не уверена, что мои слова понятны кому-либо, кроме меня.

Они звучат как-то странно – как будто их произносят ртом, набитым опилками. Я так устала, что даже сама не знаю, как долго еще смогу выдержать физически, а лица людей начинают странно деформироваться, когда я на них смотрю.

– Ваши имя и фамилия? – спрашивает меня женщина-полицейский. А затем возникает ощущение, что я очень быстро двигаюсь вглубь какого-то туннеля.

Мэл делает шаг вперед и подхватывает меня еще до того, как я падаю. Рукав его костюма задевает меня по лицу.

– Она себя плохо чувствует, – быстро говорит он. – Я о ней позабочусь. Пожалуйста, не переживайте.