Горький квест. Том 1 - Александра Маринина

Из крепкого сна Наташу выдернул громкий голос Надежды Павловны:

— Наталья! Подъем! Быстро умываться и завтракать, уже половина девятого!

Девушка испуганно подскочила, потрясла головой и с ужасом уставилась на незнакомый рисунок стенных обоев. Где она? Через секунду все вспомнилось, и она испугалась еще больше: уже половина девятого, а Назар Захарович вчера сказал, что начало в девять. Она опаздывает!

Наташа выскочила из-под одеяла и пулей пролетела в ванную, успев, однако, на ходу уловить доносящийся из кухни запах чего-то сладкого.

— Садись завтракать, — скомандовала Надежда Павловна, когда Наташа, умытая и одетая, появилась в кухне.

На столе стояла миска с оладьями, банка со сметаной и пустая тарелка.

— Сегодня я завтрак приготовила, завтра будет твоя очередь.

— А йогурт можно? — жалобно попросила Наташа. — Я по утрам всегда йогурт ем, фруктовый какой-нибудь.

— Никаких йогуртов, — отрезала Надежда Павловна. — Их в те времена не было. Даже слова такого не знали, только в кино слышали. Бери оладушки, клади сметанку.

— А почему сметана в банке?

— Потому что в те времена ее продавали вразвес, мы все со своими банками в молочный магазин ходили. Расфасованная тоже была, но не всегда, и всего одного вида, а развесная — целых двух, по рубль пятьдесят и по рубль семьдесят, чуть пожирнее. Но это, конечно, очень условно, потому что от жадности завмага и продавцов зависело.

— Что зависело? Я ничего не поняла.

— Это сложно, — усмехнулась Надежда Павловна. — Я тебе потом объясню, когда время будет. Ты давай ешь, а я побегу в буфет, я же только на пять минут отбежала, чтобы тебя разбудить, боялась, что проспишь, видела с вечера еще, что ты будильник с собой не привезла. По будильнику вставать не приучена, что ли?

— Так у меня будильник в телефоне, а телефон отняли. Да я и не сообразила вчера, нервничала, наверное. Спасибо, что разбудили.

— Побегу я, там у меня народ завтракать приходит, надо обслужить. А ты к девяти часам иди на четвертый этаж, квартира справа, такая же, как пищеблок. Ключи не забудь взять, они на крючке у двери висят.

Наташа быстро поела, на ходу глотнула остывшего чаю и поспешила на четвертый этаж. Сердце колотилось, руки дрожали. Ей снова стало очень страшно. Вот сейчас, уже через 10 минут она узнает, в чем будет состоять то, что Назар Захарович называл «работой». А вдруг это что-то ужасное? Хоть бы Маринка тоже догадалась прийти пораньше, чтобы можно было успеть парой слов перекинуться. Какая она — эта Галина Александровна, с которой Маринке придется жить три дня? Рассказала ли она что-нибудь важное про эту загадочную «работу»?

Маринка стояла у окна между третьим и четвертым этажами и нервно постукивала по плиточному полу ногой в туфельке на широком, каком-то громоздком каблуке. На ней была точно такая же юбка, как у Наташи, из тонкой ткани, длинная, до самых щиколоток, только другого цвета, и облегающая трикотажная кофточка. Маринка была такой красивой в этом наряде!

— Ну наконец-то! — сердито воскликнула она. — Я уже полчаса тут торчу, жду, когда ты соизволишь выйти. Слушай, ну это полный зашквар! Ты-то еще ничего, тебе даже идет, а я вообще как чучело в этом прикиде.

— А мне кажется, наоборот, — Наташа посмотрела на свою юбку, из-под которой виднелись теннисные тапочки. — Ты очень стильная, а вот я как урод. Неужели в семидесятые годы еще носили такую длину? Я думала, что длинные платья после революции уже не носили, потом вообще мини…