Ключи к полуночи - Дин Кунц

— Тогда что вы скажете обо мне?

— Это была только дань вежливости.

— Вы хотите сказать, что человек может лгать, чтобы быть вежливым?

— Я хочу сказать, что я медведь, гиппопотам, и я знаю это.

— Я бы не сказала, что вы грациозны, если бы так не думала. Я всегда говорю то, что думаю.

— Все так делают.

— Да? И вы тоже?

— Всегда.

— Вы как нельзя лучше подходите мне.

— Я запомню это.

— Я этого и хочу, — сказала Джоанна.

Ее голос дрогнул, ясные голубые глаза встретились с его глазами:

— Мне нравятся люди, которые говорят то, что думают, даже если они говорят мне вещи, которые я не хотела бы слышать. Поступая так с другими, я надеюсь, что и они ответят мне тем же, и к черту все эти политесы между друзьями. Если вы не уйдете, то увидите, что я говорю правду.

— Это приглашение? — спросил Алекс.

— К чему?

— Это приглашение остаться?

— А вам оно надо?

— Думаю, что нет. — Теперь в ее лице он видел даже больше характера, чем вначале. В первый раз он почувствовал немалую силу и самоуверенность, скрывавшиеся под ее нежной, женственной оболочкой. — Если вам надоест мое общество, вы заявите мне это со всей откровенностью, я правильно понял?

— Да. Знаете, что дает то, что ты честен с людьми. Прежде всего, это экономит всем так много времени и боли. А сейчас я назову вас самым неуклюжим медведем, если вы, наконец, не усядетесь, давайте же обедать!

Алекс удивленно прищурился, Джоанна скорчила гримаску, показав ему зубы, он улыбнулся, и они оба рассмеялись.

Они ели мицутаки — белое мясо цыпленка, тушенного в глиняном горшочке и приправленного ароматными травами. Когда с цыпленком было покончено, они выпили отличный бульон. Все это сопровождалось несколькими чашечками горячего сакэ, который восхитителен в горячем виде и невкусен в холодном.

В течение всего обеда они оживленно беседовали. Алекс находил разговор с Джоанной приятным и ненатянутым, и действительно, им было настолько легко общаться друг с другом, что со стороны это выглядело, как будто долгие годы они были лучшими друзьями. Они говорили о музыке, японских обычаях и искусстве, о фильмах и книгах, рассказывали случаи из жизни. Алексу очень хотелось упомянуть имя Лизы Шелгрин. Как отреагирует Джоанна? Временами у него появлялась способность определять, виновен или нет подозреваемый по его реакции, по мимолетному выражению лица в момент, когда ему предъявляли обвинение, по оттенкам голоса и по еще более слабым изменениям, происходящим в глубине глаз. Однако, у Алекса не было желания затрагивать тему исчезновения этой Шелгрин, пока он не услышит собственную историю Джоанны: где она родилась и выросла, где она училась петь, почему она приехала в Японию и как она дошла до "Прогулки в лунном свете" в Киото. Биография Джоанны Ранд могла бы своим содержанием и правдоподобием убедить его, что она действительно была той, за кого себя выдавала, и что ее сходство с пропавшей женщиной по имени Лиза Шелгрин — только случайность. Тогда ему вообще не пришлось бы поднимать материалы этого дела. Таким образом, было важно, чтобы она большую часть обеда, ничего не подозревая, рассказывала о себе. Трудность была в том, что она не хотела это делать: не из зловредности, но из скромности. Обычно Алекс неохотно рассказывал о себе даже близким друзьям, но как ни странно, в ее компании эта сдержанность исчезла. В какой-то момент он почувствовал себя так, как будто разговаривал с собой. К концу обеда, пытаясь разговорить Джоанну о ее прошлом, он сам рассказал ей почти все о себе.

— А вы действительно частный детектив? — спросила она.

— Да.

— В это трудно поверить.

— Почему? А как я выгляжу — как хирург, делающий операции на мозге?

— Я хотела сказать, где ваше форменное пальто?

— В химчистке. Они пытаются вывести эти ужасные пятна крови.

— А вы носите оружейную перевязь?

— Она уже натерла мне плечо.

— А вы вообще-то носите оружие?

— В моей левой ноздре спрятан небольшой пистолет.

— Понятно. А если серьезно?

— Японское правительство проверяет американских туристов на предмет огнестрельного багажа. Как бы то ни было, пока я здесь, я не намерен участвовать в дуэлях.

Алексу нравилось даже то, как она смеялась: искренне и музыкально, без тени девчоночьего хихиканья. Джоанна сказала:

— Я ожидала, что частный детектив... ну, слегка потрепанный...

— Покорнейше благодарю.

— ... скрытный, всегда смотрящий через плечо сверлящим взглядом, вооруженный до зубов, чувствительный и в то же время хладнокровный, даже циничный, всех посылающий к черту.

— Сэм Спейд в исполнении Хэмфри Богарта.

— Точно.

— Моя работа во многом не соответствует этому представлению, — сказал Алекс. — Я сомневаюсь, что такое вообще может быть в жизни. Мы делаем в основном обычную работу, редко что-нибудь опасное. Расследовать убийства приходится гораздо реже, чем это внушают нам авторы детективов. По большей части мы занимаемся расследованиями, связанными с разводами, слежкой, собиранием материалов для адвокатов уголовных судов... Иногда мы занимаемся розыском пропавших лиц; часто работаем телохранителями у богатых и знаменитых или просто нервных людей. Большая доля работы компании приходится на установку и обслуживание систем сигнализации и снабжение магазинов и офисов, одетыми в форму агентами безопасности. Боюсь, что у нас даже вполовину нет той романтики, что у Богарта.

— Ну, ... может быть. и так, — сказала Джоанна. — И все-таки это гораздо романтичнее, чем быть бухгалтером. — Она замолчала, чтобы насладиться нежным кусочком цыпленка. Она ела так изящно, как это делают японцы, но со здоровым, неотталкивающим и очень возбуждающим аппетитом. Алекс исподтишка наблюдал, как она расправляется с цыпленком и маленькими глоточками пьет свой сакэ. Перекатывание ее жевательных мышц, движение шейных мышц при проглатывании, утонченная линия ее губ, когда она потягивала горячий напиток, рождали в нем откровенное желание.

Джоанна поставила чашку с сакэ и спросила:

— А как вы пришли к столь необычной профессии?

— В детстве я решил, что, когда вырасту, то не буду жить на грани бедности, как мои родители. Я думал, что любой самый последний юрист на земле также богат, как индийский раджа. Так с помощью небольшой стипендии и упорной работы по ночам мне удалось окончить колледж и юридическую школу.

— Summa cum laude? — спросила она.

Вздрогнув, Алекс спросил:

— А вы откуда знаете?

Она улыбнулась.

— Догадалась.

— Вам надо быть частным детективом.