Кресты у дороги - Джеффри Дивер

— Какая жалость, — сказала женщина.

Супруг мрачно взглянул на нее. Настроение испортили цены на бензин (семьдесят баксов!) и роскошный вид поля для гольфа (в Пеббл-Бич!), где не сыграешь, даже если жена отпустит. Меньше всего хотелось выслушивать разговоры о печальном, однако двадцать лет в браке сделали свое дело. Мужчина спросил:

— Ты о чем? — Вышло резковато, хотя жена на тон мужа внимания не обратила.

— Глянь туда.

Мужчина присмотрелся к пустой трассе, проходящей по территории леса. Жена тупо пялилась сквозь ветровое стекло, ни на что конкретное не указывая.

— Интересно, что произошло? — пробормотала она.

— С кем? — чуть не огрызнулся муж, закипая от гнева. Впрочем, зря. Впереди, ярдах в тридцати, он заметил памятник жертвам ДТП: перекошенный крест на обочине, а при нем темно-красные розы.

— Да, печально, — эхом отозвался мужчина. Он вспомнил о собственных детях-подростках, за которых переживал всякий раз, как они садились за руль. Не дай Бог, с ними что-то случится…

Покачав головой, муж глянул на опечаленную жену. Зря нагрубил ей.

Когда машина проезжала мимо самодельного креста, женщина шепотом произнесла:

— Господи Боже! Только-только погибли…

— Правда?

— Дата на табличке — сегодняшняя.

Мужчина поежился.

— Странно, — пробормотал он, ведя машину к пляжу, который знакомые рекомендовали как отличное место для пеших прогулок.

— В каком смысле, дорогой?

— Здесь ограничение по скорости тридцать пять миль в час. Насмерть никого не собьешь.

Супруга пожала плечами:

— Подростки. Напились, сели за руль и погнали…

Увидев крест, муж совершенно по-другому взглянул на жизнь. Мол, хорош дуться, мужик, у тебя еще пять дней отпуска, и ты в самой прекрасной части Калифорнии! А мог бы сидеть в Портленде, в душном офисе, и вкалывать, ожидая головомойки от Лео на предстоящем собрании. И потом, ты за миллион лет не подобрался бы к Пеббл-Бич так близко. Хватит ныть!

Положив руку на колено жене, мужчина постарался забыть обо всем. Он вел машину дальше к пляжу, не заметив, как наполз туман и как утро сделалось серым.

Ведя машину по шоссе № 68, Кэтрин Дэнс позвонила детям, которых Стюарт, ее отец, как раз отвозил в дневной лагерь. Из-за утренней встречи пришлось оставить Уэса и Мэгги ночевать у бабушки с дедушкой.

— Привет, мам! — сказала Мэгги. — Можно, мы сегодня будем ужинать у Рози?

— Посмотрим. У меня срочное дело наметилось.

— Мы с бабулей делали спагетти. Из муки, яиц и воды. Дедуля говорит, мы слепили их из простых гридинентов. Что значит «из простых гридинентов»?

— Значит, что не из полуфабрикатов.

— Типа я знаю, что такое полуфабрикаты.

— Не говори «типа». Я и сама не знаю. Приеду — проверим по словарю.

— Ладно.

— Скоро увидимся, милая. Люблю тебя. Передай трубку брату.

— Мам, привет! — И Уэс затрещал про запланированный на сегодня теннисный матч.

Ну вот, взрослеет. Порой он все еще мамин сын, а порой — непослушный подросток. Отец умер два года назад, и Уэс только начал высвобождаться из-под пресса тяжелых эмоций. Мэгги пережила потерю куда легче.

— Майкл в выходные пойдет в море на лодке?

— Уверена, что пойдет.

— Круто!

О’Нил собирался в субботу порыбачить с сынишкой Тайлером и позвал заодно Уэса. Анна, жена О’Нила, на рыбалку с ними ходила редко; Дэнс, которая страдала морской болезнью, тоже.

Она еще побеседовала с отцом: поблагодарив за то, что он понянчился с внуками, сказала, что новое дело будет отнимать уйму сил. Стюарт Дэнс, впрочем, не жаловался: детей дочери он любит, да и профессия позволяет проводить с ними достаточно времени. Морской биолог на полставки, дед легко может выкроить свободный денек. Сегодня, однако, ему назначили встречу при океанариуме, и Стюарт договорился с дочерью, что забросит внуков после лагеря к бабушке.

Каждый день Дэнс благодарила судьбу и богов за любящую семью. При мысли о матерях-одиночках без опоры сердце обливается кровью.

Сбавив скорость, Дэнс повернула налево и остановилась на парковке при окружной больнице. У синих заградительных барьеров собралась куча народу.

Со вчерашнего дня протестующих сильно прибавилось.

Как и вчера — по сравнению с днем предыдущим.

Больница Монтерей-Бей знаменита: одна из лучших в округе и расположена чуть ли не в сказочном месте, посреди соснового леса. Здесь Дэнс рожала детей, здесь лежал отец после сложной операции, и здесь же, в морге, Дэнс опознала труп мужа.

Возле этой же больницы на Дэнс недавно напали — во время беспорядков, связанных с протестом.

Дэнс отправила в Салинас молодого сотрудника, Хуана Миллара, охранять Пелла. Бежав из здания суда, убийца напал на конвоира, и последнего с сильными ожогами доставили в больницу Монтерей-Бей. Тяжелое выдалось время — для перепуганной семьи Миллара, для Майкла О’Нила. И для самой Дэнс.

Она пришла взять показания у Хуана, и его старший брат Хулио набросился на нее. Обезумевший родственник возмутился бестактностью старшего агента. Ошеломленная нападением, но почти не пострадавшая, Дэнс сочла за благо не возбуждать против Хулио дело.

В конце концов Хуан дал показания и через несколько дней скончался. Доктора сочли, будто причина смерти — ожоги, что было бы естественно. Однако потом выяснилось: кто-то убил Хуана из жалости.

Дэнс скорбела, утешаясь мыслью, что даже если бы Хуан и выжил, то остался бы инвалидом. Постоянная боль, медицинские процедуры — разве это жизнь?! Опечалилась и мать Дэнс, Иди, служившая медсестрой в той же больнице. Дэнс хорошо помнила сцену: мама стоит на кухне и смотрит в пустоту. Что-то тревожит ее… Вскоре мама призналась: как-то она вошла в палату к Хуану, и в этот момент он пришел в сознание. Посмотрев на Иди умоляющим взглядом, юный офицер прошептал: