Секрет брата Бога - Грег Лумис

— Инспектор Дилэн Фитцвильям, — представился незнакомец.

— Лэнг Рейлли, — ответил Лэнг, протягивая руку.

Инспектор взглянул так, будто боялся, что протянутая рука вот-вот взорвется, и засунул свои руки в карманы пиджака.

— Мне хотелось бы услышать от вас о событиях минувшего вечера.

Тон сказанного ясно давал понять, что это отнюдь не просьба, а приказ.

— С удовольствием, — сказал Лэнг. — Стол, за которым сидят ваши служащие, записывающие данные свидетелей, находился в помещении, расположенном возле читального зала. Ион стоял…

— Вы имеете в виду сэра Иона Уизерсона-Уилби?

И откуда у британцев такое почтение к титулам? Ведь, кроме пустых слов, от былой знати давно ничего не осталось, а ее представители — всего лишь лакомый кусочек для стервятников из желтой прессы.

Лэнг завершил свое повествование.

— Вас не затруднит пройти со мною в зал номер четыре, в экспозицию Древнего Египта?

И снова это была не просьба, а приказ.

Фотограф делал последние снимки мелового контура на полу. Уборщик с ведром и шваброй томился неподалеку, ожидая, когда можно будет ликвидировать темное пятно запекающейся крови. Обломки колесницы уже убрали — по всей вероятности, в реставрационные мастерские музея.

Фитцвильям задумчиво потирал подбородок:

— Значит, вы напали с копьем на человека, вооруженного пистолетом…

— У меня не было другого выхода.

— Но почему же вы не стали ждать полицию, как все остальные?

Опытное ухо Лэнга без труда уловило в этом вопросе оттенок обвинения.

— Потому что я не хотел, чтобы они похитили Иона. Сэра Иона.

— Но почему вы решили, что они уведут его куда-то за пределы здания?

Взгляд Лэнга остановился на фотографе, убиравшем в кофр свое хозяйство:

— Тогда зачем же им было уводить его отсюда?

— Но ведь они были вооружены. Что, по вашему мнению, вы могли против них предпринять?

Лэнга этот бесцельный допрос стал не на шутку раздражать.

— Спросите своих подчиненных, которые убрали то, что находилось в этом зале.

Ощутив вызов в ответе, Фитцвильям решил сменить тему:

— Давайте-ка взглянем на грузовые ворота. Вы не против?

Двери были широко распахнуты; снаружи несколько полицейских внимательно изучали проезжую часть и тротуары.

— Эти двери не из тех, которые можно запросто открыть изнутри, если они заперты, — заметил Фитцвильям.

Лэнг, установивший это гораздо раньше, ничего не сказал.

— Отсюда можно предположить, что они были не заперты, и, возможно, намеренно.

Лэнг снова промолчал. Фитцвильям опять потер подбородок:

— Что вы думаете на этот счет, мистер Рейлли?

— Жаль, что вы не можете расспросить охранника, которого они застрелили.

Инспектор расслабленно уронил руки:

— То есть?

— То есть — кто-то должен был их впустить. В этом случае убийство — единственный надежный способ застраховаться от опасности, что сообщник проболтается, кто они такие.

Фитцвильям медленно кивнул. Да, этот американец причинил ему немало хлопот, но глаз у него наметанный, ничего не скажешь.

— Полагаю, вы осмотрели убитого. Не попалось чего-нибудь такого, что помогло бы его опознать?

Лэнг непроизвольно сунул руку в карман и прикоснулся к скомканному кусочку плотной бумаги, половинке посадочного талона из самолета, если только это действительно был посадочный талон. И внезапно решил не говорить о нем. В те годы, когда он работал в Управлении, информация была основой основ — поделись ею с кем-нибудь, и можешь считать, что ты никогда ничего не знал.

— Ровным счетом ничего.

III

Гостиница «Нью-Мермейд инн»,

Хай-стрит,

Рай, Восточный Сассекс

На следующее утро

Дженни Фастинг никогда не могла понять, почему такой богатый человек, как Лэнгфорд Рейлли, останавливается в этой старинной гостинице. Низкие потолки, неровные полы, щелястые двери и помутневшие от старости стекла в похожих на решетки оконных переплетах. Как-то раз она даже набралась смелости и спросила его об этом, и он ответил, что если это обиталище устраивало Елизавету Тюдор, то и для него сойдет. С ним можно было бы согласиться, если бы не тот неоспоримый факт, что с тех пор, как добрая королева Бесс посещала Рай, чтобы выяснить причины перебоев в поставках рыбы, дом изрядно состарился. Тогда Рай был крупным портом и содержал большой рыболовный флот, но за прошедшие века устье реки занесло илом и все в корне изменилось. Когда сюда приезжала королева, гостиница была новехонькой, поскольку ее выстроили вместо прежней «Мермейд инн», сгоревшей вместе с доброй половиной города во время неожиданного налета французов. Впрочем, Дженни была готова поручиться, что на самом деле Елизавета I здесь вовсе не бывала.

Это было общей чертой, присущей всем янки, — они буквально обожествляли старину, даже разрушающиеся от ветхости старые дома. Янки. Она знала, что ее босс Лэнг Рейлли ни в коем случае не применял к себе это слово, а причиной тому были раздоры, происходившие в Америке более ста лет тому назад. Какое-то вторжение Северных штатов, а что американцы подразумевали под этим, известно только им самим[4].

Еще одной особенностью янки — э-э… американцев — было то, что они всегда спешили. Потому-то ее разбудил за полночь звонок из Лондона. Мистеру Рейлли потребовалось встретиться с нею в маленькой лаборатории, которую его фонд организовал в Рае для обслуживания других учреждений фонда, расположенных на Британских островах. Здесь содержание лаборатории обходится куда дешевле, чем в Лондоне, и автомобильное движение гораздо спокойнее. Что там говорить — главная улица в Рае до сих пор была вымощена булыжником, и вдоль нее тянулись дома, у которых лишь первые этажи были кирпичными, а вторые выставляли напоказ беленые стены с толстыми балками каркаса. Город словно мечтал о возвращении славной королевы.

Попроси Лэнг ее о встрече не в лаборатории, а где-то в другом месте, Дженни могла бы нафантазировать что-нибудь вроде романтического свидания. Конечно, во время двух прошлых встреч в поведении мистера Рейлли не было ничего сверх обычной вежливости, но ведь он был холостяком и весьма хорош собою. И очень богат. И не выказывал даже намека на интерес к скромной лаборантке, каковой была Дженни.

Она нервно запустила пальцы в мягкие волосы цвета лежалой соломы. Когда-нибудь она сделает операцию и наконец избавится от осточертевших очков с толстыми стеклами. Ну а пока придется выглядеть самой собою — лабораторной затворницей. Одинокой лабораторной затворницей.