Разложение - Владимир Голубь

— Алло? — ткнув на иконку приема, сказал я.

— Здравствуйте, — раздался искаженный связью женский голос. — Прошу прощения, вы «…», верно?

Будничный тон женщины, напоминающий типичный говор клерка из какой-нибудь службы поддержки, и прозвучавшее имя уже намекали на нечто хлопотное.

— Да. Что-то случилось?

— Видите ли, ваш отец попал в больницу. Судя по его словам, на него ночью напали и ограбили. Не беспокойтесь, травмы не опасны для жизни. Сейчас с ним все в порядке, он спит после укола обезболивающего. Он дал ваш номер и сказал, что вы его заберете. Вы сможете подойти в ближайшее время?

Я убрал телефон от уха и сбросил звонок.

Дождь на улице немного стих, но прогноз погоды обещал ливень ближе к обеду, так что стоило поторопиться. Сладкого на сегодня было достаточно, поэтому возьму что-нибудь разогреть в микроволновке.

Я спустился вниз еще на пару этажей. Телефон, предварительно поставленный на беззвучный режим, завибрировал.

В конце концов, эта женщина не сделала мне ничего плохого, да и вряд ли мне перестанут названивать. Следовательно, стоило ответить и объясниться, чтобы избежать дальнейших неприятностей.

— Послушайте, — сразу же начал я, ответив на звонок, — понятия не имею, что он вам сказал, но лучше обратитесь к его семье, хорошо? Мы с ним никак не связаны.

— Но он назвал вас своим сыном. Это верно?

— Да.

— Молодой человек, — будто собираясь меня отчитывать, изменилась в голосе женщина, — не знаю, какие у вас отношения…

— Вы правы, — оборвал ее я, прекрасно зная продолжение.

— Что, простите?

— Я говорю, вы правы, — повторил я вежливо. — Вы не знаете. Поэтому не звоните больше по этому номеру и не беспокойте меня. Благодарю.

Я снова скинул вызов.

Удивительно, но я сам не заметил, как дошел до первого этажа и оказался прямо у выхода. Стоило мне толкнуть дверь, как в лицо тут же ударил прохладный свежий воздух, насквозь пропитанный влагой. По навесу бодро стучали капли дождя, мимо, прикрывая голову рюкзаком, пробегал по тропинке какой-то младшеклассник.

Накинув на голову капюшон, я вышел наружу и торопливым шагом направился в сторону ближайшего магазина, шлепая обувью по лужам.

Простое на первый вид действие навевало воспоминания о детстве, когда мир вокруг не казался еще таким мрачным и пропащим. Тогда все было… счастливее? Интересно, это потому, что в детстве банально не осознаешь того дерьма, что происходит перед глазами, или раньше моя жизнь и правда была лучше? Не знаю…

Люди, что тогда еще были живы. Люди, что тогда еще не опустились на дно. Люди, с которыми я тогда еще не был знаком, которые еще не существовали в моей жизни.

Слишком сложно. С другой стороны, стоило напрячь память и прокрутить в голове события тех дней, я понимал, что не особо они и отличались. Даже тогда в сердце каждого из них уже роилось отчаяние. С возрастом лишь все ухудшилось, стало выплывать наружу.

— Ничего удивительного. Чем дольше лежит труп, тем больше от него смердит.

Я остановился посреди дороги и огляделся.

Крупные капли воды падали на лицо, размывая взор. Тем не менее, сколько бы я ни оглядывался, так никого и не увидел.

Что это было? Схожу с ума?

Голос не был мне знаком. Я не слышал его ни разу в жизни и уж точно мог отличить свои мысли от реальности.

Простояв еще несколько секунд, вслушиваясь в шум автомобильных покрышек о мокрый асфальт где-то неподалеку, ответа я так и не получил, и мне ничего не оставалось, кроме как перестать стоять столбом под дождем и продолжить путь.

Быстрым шагом я дошел до магазина и остановился перед раздвижной дверью. Тем не менее, механизм не торопился на меня реагировать.

Я отошел чуть назад и снова приблизился. Помахал рукой над головой, решив, что датчик, возможно, заглючил.

Ноль результата.

Из двери сбоку с надписью «Для персонала» вышла тучная женщина в накидке с названием магазина и, изобразив на лице максимальное раздражение молча ткнула пальцем куда-то в сторону.

Проследив за ее пальцем, я наткнулся на приклеенный с другой стороны листок бумаги, на котором значилось: «Закрыто на техобслуживание».

— Ясно…

Желание закурить с каждой секундой становилось все больше. Что хуже, желудок после съеденного для приличия маленького кусочка торта начал будто скручиваться в узел от спазмов.

Желчь внезапно ринулась вверх по пищеводу.

Не сдержавшись, я припал к стоявшей рядом мусорке и вывалил наружу всю сегодняшнюю еду вперемешку со сгустками крови.

— Кха-кха!..

Когда спазмы утихли, я промочил ладонь под дождем и вытер рот, после чего с облегчением выдохнул.

Вдруг по стеклу постучали. Обернувшись, я увидел ту же тучную женщину, которая, как оказалось, никуда не ушла и стала невольным свидетелем всего этого действа.

Ее взгляд буравил меня с явным осуждением и отвращением.

— Прошу прощения.

Я улыбнулся и показал ей большой палец.

Неудобно вышло.

Снова пришлось выйти под дождь. За каких-то несколько секунд, что я стоял у входа в магазин, ветер резко усилился, от чего крупные капли холодной влаги широким потоком метались из стороны в сторону, плетью хлеща по стенам близлежащих строений.

Где-то над головой, этаже так на седьмом располагавшейся рядом девятиэтажки, что-то грохнуло. Лист металла, служивший балкону крышей, наполовину оторвался от рамы и забарабанил, заставляя сердце каждый раз содрогаться в ритм от громкого звука.

Атмосфера не предвещала ничего хорошего. Я никогда не полагался на свою интуицию, потому что еще ни разу она не говорила мне правду, однако сейчас все внутри буквально кричало мне о том, что стоит развернуться прямо сейчас и вернуться в квартиру.

Вздохнув, я посмотрел дальше вдоль дороги, где находилась небольшая продуктовая лавка. Если шагать побыстрее, добраться до нее можно было минут за десять.

Я снова взглянул на небо.

Усилившийся ветер нагнал туч, и сейчас они все роились над городом, сопровождаемые далеким громом, напоминавшим утробный рык какого-нибудь древнего потустороннего существа.

— Проклятье.

Натянув капюшон посильнее, я сунул руки в карманы и припустил по тропинке дальше.

Одежда быстро промокла. Подошва хлопала по лужам, и ступни окутало неприятное чувство тягучей холодной влаги, от которой почему-то резко свело мочевой пузырь.

— Что за напасть…

Поворачивать назад было уже поздно, поэтому я прибавил ходу. Стремительно ухудшающаяся