Западня - Китти Сьюэлл

Лосиный Ручей, 1992

Давид так вцепился в подлокотники кресла, что побелели костяшки пальцев. Крошечный самолетик, казалось, падал на землю вертикально вниз, потом запрыгал по бетону, как галька по поверхности пруда. Наконец он круто развернулся, прежде чем затормозить и остановиться возле края взлетной полосы. Давид только тогда выдохнул, возблагодарил Всевышнего и потряс руками, восстанавливая кровообращение.

Он забрал свои вещи и улыбнулся крепкой стюардессе, которая решительно проводила его и трех других пассажиров к трапу. Нужно было торопиться, так как самолет летел дальше, на остров Резолют — последний форпост на пути к Северному полюсу. Давид вышел из самолета, жара стояла неподвижной стеной. Воздух был густой, ни дуновения ветерка. Уже через мгновение он почувствовал, как кожа становится влажной и липкой. Непрерывный тихий гул пронизывал тишину, вероятно, жужжали насекомые, хотя их не было видно.

Возле здания терминала стояли две машины такси. Попутчики Давида быстро уселись в более чистую машину. Оставался раздолбанный «Крайслер-Валиант» — эта модель ему очень нравилась в детстве — с большой вмятиной на переднем бампере. Давид вопрошающе поднял брови, и женщина за рулем кивнула. Он подхватил свои чемоданы и потащил их к машине.

— Черт меня подери! — протянула женщина, помогая ему загрузить чемоданы в багажник. У нее был сильный непонятный акцент. — Похоже, вы к нам надолго.

— Да, месяцев на десять, — улыбнулся Давид в ответ на ее веселую ухмылку и забрался на пассажирское сиденье, покрытое собачьей шерстью.

— Осторожнее… Работаете в лесничестве? — Женщина запрыгнула в машину и беззастенчиво уставилась на него.

— Нет, — твердо ответил он, чувствуя, что сейчас расплавится. — Вы не могли бы отвезти меня в гостиницу «Клондайк»?

— Запросто. — Она завела мотор и выехала с покрытой гравием стоянки, оставляя позади клубы пыли в неподвижном воздухе. — Чем занимаетесь, мистер? — продолжала расспрашивать женщина, внимательно оглядывая его безупречный темно-синий костюм. — Этот шикарный прикид уже через денек-другой будет иметь жалкий вид! — усмехнулась она.

— А что я, по-вашему, должен надеть? — спросил Давид, разглядывая свои брючины, к которым прилипла собачья шерсть.

— Зависит от того, кем вы работаете, — гнула свое женщина. — Вы ведь не лесоруб! — Она от души рассмеялась от своего предположения, а потом полностью перестала следить за дорогой и повернулась к нему в ожидании ответа.

— Я врач, — признался он.

— Классно! — восторженно завизжала она. — Так я и подумала! — Она слегка повернула руль, объезжая выбоину. — Я больше, чем кто-либо, рада, что встретила вас, это уж точно! — Женщина сняла руку с руля и крепко пожала ладонь Давида. — Я Марта Кусугак. У меня на ноге нарыв, и он жутко болит. Особенно больно, когда ведешь машину. Смотрите, — нагнувшись, она стащила туфлю и показала наполненный гноем нарост на подъеме ступни.

— Да, это серьезный нарыв, — согласился Давид и уставился на ухабистую извилистую дорогу в надежде, что и водитель сделает то же самое.

— Завтра будете в клинике? — спросила она, выжидающе глядя на него.

— Надеюсь. — Вот и его первый пациент… Быстро!

— Хорошо, тогда считайте, договорились, — она снова натянула туфлю. — Доктора у нас здесь — дерьмо, я вам так скажу. Спросите у меня про любого — все выложу как на духу! — Она, очевидно, ожидала, что пассажир засыплет ее вопросами, но он хранил молчание. Она снова глянула на него из-под челки и спросила подозрительно: — А что привело такого симпатягу, как вы, в эту дыру среди леса?

Давид уговаривал себя, что совсем незачем раздражаться. Никто ничего не знает о его прошлом, кроме того, что он указал в резюме. Директор больницы, доктор Хогг, даже не проверял его рекомендации. В любом случае, даже если бы узнали, почему он здесь, это наверняка не имело бы никакого значения. Молодые хирурги не приезжают в Лосиный Ручей ради развлечения.

Марта разглядывала его с нескрываемым интересом, ожидая ответа.

— А почему вас это интересует? — поддразнил ее Давид, чтобы скрыть неловкость. — Вы хотите сказать, что это неподходящее место для такого славного парня, как я?

— Парня? — Марта захихикала и нажала на тормоз, чуть не сбив какого-то пушистого зверька, перебегавшего через дорогу. — Ну, уж для таких, как я, место вполне подходящее. Мы называем его задниц… задом мира. — Она снова повернулась к нему. — Они же приезжают сюда потому, что больше им ехать некуда. Я имею в виду работу.

— Кто это они?

— Ну, вы понимаете… врачи.

У Давида непроизвольно сжались челюсти:

— Нам еще долго ехать?

— Знаете, а у нас тут своя медицина. Я научилась нескольким приемчикам от бабки. — Она снова взглянула на него искоса и хмыкнула. — Спорим, и я могла бы научить вас некоторым штукам.

Сдавшись, Давид рассмеялся. Она тоже. Он вдруг почувствовал, что его признают человеческим существом, хоть все врачи и дерьмо (если бы она только знала какое!).

— Мне пора начинать беспокоиться? — спросил он. — Что-то вы меня слишком долго везете.

— Да уж, такому симпатичному малому нужно быть осторожным. Тут полно женщин, которые были бы не прочь наложить на вас свои липкие лапищи, это уж я точно говорю. Сколько вам? Где-то тридцать?

— Около того, но я никому не говорю, — улыбнулся Давид.

Он незаметно глянул на собеседницу. Без сомнения, она из местных индейцев. Голова на широкой, крупной шее крепко сидела на мягких плечах. Жесткие черные волосы заплетены в косу. Грудь маленькая по сравнению с круглым животом, худощавые мускулистые ноги в чем-то типа лосин. Но кожа гладкая, свежая, а в глазах озорной блеск.

Вдалеке показался город. Приземистый, ни одного здания выше двух этажей, он выглядел угрюмым. Вокруг — редкий хвойный лес, а вдали виднелись горы. Жаркий воздух маревом дрожал над домами. Они проехали мотель с какой-то постройкой из хилой дранки. Вдоль дороги стояли низенькие домики, дальше — кафе Коллина, еще одно полуразрушенное здание. Машина со свистом пронеслась по широкой главной улице. Давид глядел по сторонам с тревожным интересом. Так вот ты какой, Лосиный Ручей! Доктор Хогг в письмо с описанием работы вложил снимок с воздуха и выцветшую открытку. Она выглядела довольно экзотично — настоящий субарктический аванпост, укрытый слоем льда. Туристический рекламный проспект описывал это место таким образом: «Посреди прекрасного ландшафта с высокими горами, реками и сверкающими озерами бескрайний северный лес, редеющий по мере приближения к арктической тундре». В реальности Лосиный Ручей оказался кучкой уродливых пыльных развалюх, окруженных тысячами квадратных миль пустынных лесов. Давиду пришлось напомнить себе, что сейчас конец лета. А тот жутковато-загадочный ландшафт имел непосредственное отношение к середине зимы, когда температура опускается до пятидесяти градусов ниже нуля. Очень скоро он ощутит это на себе.