Мыс Иерихон - Мэг Гардинер

Садовая калитка набухла от дождя и никак не хотела открываться. Было около восьми утра, когда я вышла из гимнастического зала. В зубах я держала ключи от машины, в одной руке — стаканчик с кофе, в другой — сумку с рогаликами. Я толкнула калитку ногой. С плюща, который каскадами свисал с забора, на меня полетели брызги воды. Калитка затряслась и открылась.

Я пошла к своему коттеджу. Весь двор был усыпан упавшими ветвями деревьев. На лужайке, рядом с домом Ники и Карла Винсент, лежала целая полоса опавших цветов бугенвиллей, похожая на поверженного дракона.

Ники была моей лучшей подругой, бывшей соседкой по студенческому общежитию. Она содержала небольшую картинную галерею, а Карл был управляющим фирмой, занимающейся разработкой программного обеспечения. Они заменяли мне близких родственников, разбросанных по всей стране.

Со стороны дома Винсентов слышались какие-то удары. У окна гостиной на стуле стояла их только что начинающая ходить дочь Теа в розовой пижамке и стучала ручками по стеклу. Она улыбалась, прислонясь ротиком к стеклу, и дула наподобие Луи Армстронга. Я послала ей воздушный поцелуй.

На этом же земельном участке стоял мой коттедж. Он представлял собой небольшой дом из необожженного кирпича. В свое время он предназначался для ночлега гостей. У двустворчатых окон, доходящих до пола, блестел отливавший серебром жасмин. Пока я возилась с ключом, услышала, что звонит телефон. Войдя, я взяла трубку и услышала суховатый голос Лавонны Маркс:

— Что бы ты ни делала сегодня утром, отложи на лучшие времена.

Восемь утра в субботу — это было слишком рано даже для нее.

— Хорошо. Что про…

— Приходи немедленно в контору. Джесси у тебя?

— Нет.

В субботу Джесси занимался своим обычным делом: тренировал детскую команду пловцов «Блейзерз». После этого он шел в свой офис, погружался в работу и постепенно изнурял себя. Он готов был заниматься чем угодно, лишь бы не испытывать боль воспоминаний о насильственной смерти.

— Я только что из гимнастического зала, дай мне время…

— Сейчас же.

Она повесила трубку.

Юридическая фирма «Санчес-Маркс» занимала верхний этаж здания, построенного в испанском стиле. Оно стояло неподалеку от здания суда. Проходя по коридору, я посмотрела в окно, занимавшее всю стену, на нависшие над городом рваные серые облака, давившие на красные черепичные крыши домов и мокрые пальмы. Мимо пролетела стайка воробьев. Кабинет Лавонн находился в конце коридора. Я пригладила волосы, пытаясь прилично выглядеть. Джесси же мог позволить себе являться на ковер неряшливым, но он уже находился в штате. Я окликнула ее по имени.

— Открыто, — ответила она.

Лавонн стояла у окна, скрестив руки. Она была вся в черном — от широких брюк до высокого воротника свитера. Непослушные темные кудри и очки дополняли общий вид — и городской, и восточный, и настолько не соответствующий Санта-Барбаре, насколько это только было возможно. Ведь жила она здесь всего двадцать пять лет.

Я пригладила свои бедра.

— Извини меня за такой вид. Я занималась…

— Чем? Колотила боксерскую грушу? Толкала ядро? Ела металлические опилки?

— Почему такая спешка?

Она отвернулась от окна. Что могло ее так взволновать? Отчего она вызвала меня именно сегодня? И что я должна была ответить: да или нет?

Она сняла очки.

— Я должна задать тебе вопрос и хочу получить на него правдивый ответ.

Ну и ну! Неужели она считала нас с Джесси слишком пылкими любовниками, чтобы позволить нам работать вместе? Я попыталась оценить выражение ее лица. У Лавонн было всего несколько слабостей — по отношению к ее ученому мужу, к ее сексуально озабоченным дочерям, которые сейчас улыбались с фотографии на столе, и к Джесси. Она восхищалась тем, как он жил — бесстрашно, не сворачивая с избранного пути. Если встанет проблема выбора между Джесси и мной, то у меня не останется никаких шансов.

— Разумеется, — сказала я.

— Ты когда-нибудь прежде видела вот это?

Она подала мне листок бумаги. Нечто странное. Это была фотокопия трех чеков. С многозначными цифрами, составляющими в целом почти пять тысяч долларов. Чеки были выписаны на имя Эван Делани.

— Ты получала наличные по этим чекам?

У меня начало стучать в висках.

— Нет.

Я бегала глазами по фотокопии. Имя на чеках было, безусловно, моим, и оно было вписано в графу «Выплатить подателю сего». Потом я увидела номер счета, с которого снимались деньги по этим чекам. Меня охватило чувство омерзения. «Датура инкорпорэйтед».

— Что это означает? — поинтересовалась я.

— Деньги по этим чекам были украдены у «Датуры».