Секретные материалы: Хочу верить - Макс Аллан Коллинз

— Пялятся на нас, как на подозреваемых.

Малдер слегка улыбнулся:

— А разве мы не?..

Наконец Драмми, с глазами такими же холодными здесь, в тепле, какими они были на продуваемой всеми ветрами крыше, остановился у одной двери.

— Ждите здесь, — сказал он, открыл дверь — оттуда донесся гул работающих офисных пчел, — зашел и плотно ее закрыл. Не то чтобы хлопнул дверью, но отчетливо поставил точку в конце предложения.

Малдер и Скалли остались одни.

— По-моему, ты ему нравишься, — сказал Малдер.

— Не могу понять, что это все значит.

— Он просто стеснительный.

Скалли смотрела на портрет Дж. Эдгара Гувера на одной стене, а Малдер заметил на другой такой же портрет Джорджа В. Буша. В последний раз, когда Малдер был в этом здании, нынешний президент только вступил в должность. Сейчас Малдер вернулся, а президент готовится оставить пост. Малдер и Скалли уже не отсюда — и все-таки отсюда. Призраки прошлого в погоне за собственными… ну да, призраками.

На пороге выросла бесстрастная и несколько мрачная фигура Драмми.

Малдер удержался и не сказал: «Я от Джо».

— Заходите, — сказал Драмми.

Малдер и Скалли вошли во что-то вроде конференц-зала, в котором бывали сотни раз, хотя не всегда здесь так кипела деятельность, как сейчас. В этом зале собралась какая-то рабочая группа, и получившимся управляемый хаос был им двоим более чем знаком: с десяток агентов ФБР сидели вокруг стола для заседаний, говорили по телефону, стучали по лэптопам, что-то записывали, другие собрались возле настенных досок объявлений, где были приколоты фотографии и карты.

Эти профессионалы правоохранительной деятельности несколько дней спали урывками, держась на кофе и энтузиазме: на это указывали густая щетина у мужчин, недостаток косметики у женщин и покрасневшие глаза у всех. Приход двух бывших агентов, за которыми послали в рамках данного дела, не вызвал ликований и даже улыбок — как будто Малдер и Скалли и вправду два привидения, являющиеся там, где работали когда-то.

Две аккуратные очень деловые женщины на другом конце комнаты вели оживленный разговор. Одна была красива несколько суровой красотой, в белой блузке и черном костюме, другая — худощавая миловидная шатенка тоже в простом, но стильном черном костюме, и волосы убраны в хвост. Малдер и Скалли замешкались у входа, разговор продолжился, и несколько взглядов суровой красавицы создали у Малдера впечатление, что ни ему, ни Скалли здесь не рады.

Но разговор прервался, шатенка с хвостом подошла к ним и обратилась к Скалли с деловой улыбкой и протянутой для пожатия рукой. Она сказала:

— Спасибо, что сделали нашу встречу возможной. Я — помощник ответственного специального агента Уитни.

Она явно знала, к кому обращается, но Скалли все же назвалась:

— Дана Скалли.

Уитни, так же прямо и приветливо, повернулась к Малдеру и протянула ему руку:

— А вы Фокс Малдер, я полагаю?

Он ответил на пожатие, но с едва ощутимым шевельнувшимся подозрением. Учитывая неодобрительные взгляды, которые кидала на него женщина с другой стороны комнаты, Малдер не слишком бы удивился, защелкнись на его руке браслет.

— Помощник ответственного спецагента? — спросил Малдер. — И это вы руководите расследованием?

— Руковожу, — ответила она, сухо кивая. На красивом узком лице особенно поражали светло-голубые глаза. — Я понимаю, что это неловко, агент Малдер…

— Больше не агент. Просто Малдер. И Скалли.

Еще один сдержанный кивок.

— Как бы там ни было, рады вашему возвращению. Мы с моей группой ценим ваше доверие.

Она потянулась за лежащей на столе папкой. Малдеру, хотя он и был насторожен, это понравилось: обезоруживающая манера без траты энергии.

— Доверие — доверием, — сказал он, — но что будет, если я не смогу помочь? Или ваш агент окажется мертвым? Я не в том положении, чтобы гарантировать результат, агент Уитни.

Она покачала головой:

— Прошлое осталось в прошлом. Мы знаем вашу работу над икс-файлами и считаем, что вы — лучший шанс, который сейчас есть у Моники Бэннэн.

— Шанс на что?

— Остаться в живых, Малдер. Остаться в живых. — Она подала ему папку.

Он раскрыл ее и увидел снимок женщины лет тридцати, с довольно крупным носом, резкими чертами, но не так чтобы не привлекательной.

— Давно она пропала? — спросила Скалли.

— С вечера воскресенья, — ответила Уитни. — Почти три дня.

Скалли и Малдер быстро обменялись мрачными взглядами. Потом Малдер снова посмотрел на фотографию пропавшей, а Скалли спросила:

— Агент Уитни, я знаю, что вы сами понимаете… но очень мало шансов, что она жива, раз прошло трое суток.

Уитни кивнула так же коротко, как и неохотно.

— И у нас очень мало причин верить, что она жива, вы правы. Но пока что и свидетельств обратного у нас тоже нет. А те факты, что у нас есть, позволяют надеяться.

Она взяла со стола другую папку и дала Скалли. Та открыла и увидела несколько фотографий, сделанных в лабораторной обстановке — снимки руки, оторванной или ампутированной человеческой руки с рваной раной у запястья.

— Вскоре после исчезновения агента Бэннэн, — сказала Уитни, указывая на снимок, — мы нашли вот это.

Малдер оторвался от фотографии пропавшей.

— Где?

— Примерно в десяти милях от ее дома.

— Я не понимаю, — нахмурилась Скалли. — Это же мужская рука.

— Мужская рука, — тихо сказал Малдер, констатируя факт и переводя глаза со Скалли на Уитни, — соответствующая следам, которые ваша группа нашла возле места преступления. Кровь или ткани.

Уитни глянула на агентов, сидящих за столом кое-кто из них прислушивался, в том числе суровая красавица в черном. Взгляд будто говорил: «Видите? Говорила я вам. Он дело знает».

Потом Уитни сказала:

— Кровь, найденная возле автомобильного навеса Моники Бэннэн и на садовых вилах, соответствует этой ране.

У Скалли в глазах мелькнул огонек:

— И на этом вы основываете свои надежды?

Уитни восприняла спокойно.

— Служебный пистолет агента Бэннэн был у нее в багажнике. Был у нее и другой пистолет, но в доме. Рана, соответствующая вилам, может считаться доказательством, что Моника Бэннэн оказала сопротивление. Она тренированный агент, она была на это способна.

Малдер рассеянно кивнул. Возвращаясь к оторванной руке, он спросил:

— Что судмедэксперты говорят?

Уитни качнула головой:

— Мужчина, от тридцати пяти до сорока лет. В нашей базе данных по структуре ДНК соответствий нет.